– Да, к ним. К полицейским. Не думайте, что и на этот раз сможете выставить меня дураком. Инспектор Дэймон настаивает, чтобы я немедленно приехал в полицейское управление. Он уже получил подписанные мною показания, в которых я изложил все, что он хотел знать… Видно, вы успели проинформировать его об анонимке и звонке и поделиться вашими проклятыми умозаключениями. – Клифф стиснул челюсти. – Я все отрицаю! Вы ведь хотели, чтобы это помогло мисс Дункан, верно?
– Верно, – невозмутимо ответил Фокс. – Собирайтесь-ка поживее, а не то Дэймон тоже выставит вас дураком. Он объяснил, что́ ему надо?..
– Ничего он не объяснял, но…
– Но вы все равно на меня налетели. Возьмите себя в руки! Вы, кажется, до сих пор не отдаете себе отчета в том, что по уши увязли в деле об убийстве, которое расследует полиция Нью-Йорка. Вы подобрались чертовски близко к месту преступления и скрыли от полиции этот факт, а также все, что видели. Я ни с чем «к ним» не бегал, и впредь не собираюсь. Понятия не имею, о чем собирается спрашивать Дэймон. Но пока идет расследование, он вас в покое не оставит. Так что вам лучше держать язык за зубами. – Фокс подхватил свое пальто и шляпу. – Удачи! Поостеречься бы вам!
Он повернулся и вышел.
У Фокса было по меньшей мере три дела, которыми следовало заняться как можно скорее. Когда, очутившись на улице, он зашагал в направлении Центрального вокзала, чтобы снова спуститься в подземку, казалось, на повестке у него стоит одно из этих дел.
Однако, вместо того чтобы выйти на Уолл-стрит, Фокс проехал еще две-три станции, добрался до Бэттери-плейс, отыскал дом номер семнадцать и поднялся на лифте на последний этаж. На двери, в которую сыщик вошел, висела табличка: «Метеорологическое бюро США». Фокс обратился к приветливому мужчине в очках: «Сначала я хотел позвонить, но затем решил зайти сам. Мне надо точно установить один крошечный факт, без всяких там упоминаний о пожарах, наводнениях и голоде. В котором часу во вторник вечером начался дождь, ну, скажем, в Гринвич-Виллидж?»
Десять минут спустя детектив покинул здание, точно установив искомый факт. Дождь начался ровно в шесть пятьдесят семь. До этой минуты ни в одной части Манхэттена не было зафиксировано не только ливня, но хотя бы того, что в прогнозах погоды обычно именуют «слабыми осадками». Приветливый мужчина в очках даже позволил Фоксу просмотреть сводки.
Когда сыщик выходил, брови его были сдвинуты, что свидетельствовало о глубокой неудовлетворенности собой. Спустившись на улицу, он зашел в закусочную, как во сне, машинально проглотил четыре сэндвича с сыром и салатом и выпил четыре чашки кофе.
Официант, любивший разглядывать лица посетителей, в конце концов решил, что этот бедняга оставил все свои деньги в брокерской конторе и теперь подумывает о самоубийстве. Этот доморощенный физиономист был бы весьма раздосадован, узнав, что детектив всего лишь усиленно пытается понять, почему его так тревожит тот факт, что вечером во вторник дождь начался в шесть пятьдесят семь.
Все еще хмурясь, Фокс расплатился за еду, вышел из закусочной, подземкой добрался с Седьмой авеню до Четырнадцатой улицы и отправился на Гроув-стрит, триста двадцать.
Привратник мистер Олсон слонялся по вестибюлю. Он видел, что Фокс несколько раз нажал кнопку рядом с табличкой «Дункан», однако молчал, пока тот не обратился к нему с вопросом:
– Разве мисс Дункан не дома?
– Может, дома, а может, и нет, – ответил мистер Олсон. – Если дома, то не хочет открывать. Здесь были репортеры, фотографы, бог знает кто еще. Чего они только не выдумывали, чтобы прорваться, но я стоял насмерть.
– Вы молодец. Но я же друг, вы знаете.
– Я знаю, что вы были другом прошлой ночью. Но это не значит, что вы остались им сегодня. Она в беде.
– А я пытаюсь вытащить ее из беды. Откройте дверь, и я…
– Не открою.
Он произнес эти слова столь жестким и бескомпромиссным тоном, что Фокс не удержался от усмешки.
– Мистер Олсон, – заметил он, – сразу видно, что вы добрый человек, переживаете за жильцов и расположены к мисс Дункан. Но мне еще не приходилось слышать такого твердого «нет». За этим кроется больше, чем бескорыстное стремление защитить невинную бедняжку от вторжений. Сколько вам дал мистер Клифф? Двадцатку? А может, даже пятьдесят? Готов спорить, он дал пятьдесят долларов. А ну, мигом наверх! Скажите мисс Дункан, что ее желает видеть мистер Фокс. – Его рука скользнула во внутренний карман пиджака. – А не то окажетесь в кутузке, уж я постараюсь.
У Олсона хватило духу прорычать:
– Стой где стоишь.
– Стою. А ты живо наверх!
Олсон ушел. Через две минуты он вернулся, неохотно впустил Фокса и застыл у подножия лестницы, провожая его взглядом.
– Власть денег просто пугает, – заявил Фокс Эми, когда очутился в ее гостиной и дверь за ним закрылась. – Можно подумать, что вы – Джульетта, а Олсон – ваша кормилица. Вице-президент «Пи энд би» его подкупил! Вы были на похоронах?
Эми кивнула. Она была одета в простое темное шерстяное платье и совсем не накрашена. Бледное лицо казалось измученным.
