В медиасферу начали просачиваться отдельные сведения и сюжеты. Но, судя по всему, Луциллиус позаботилась, чтобы большинство каналов помалкивали. Даже чёрный дым над крышей Генштаба показывали не все и изредка.
Расположившись в терминале, мы поглядывали на включённые инфопанели с вещанием "Primo segnale RO". Конечно, всё затмевало главное событие. DJV запросил посадку и красочно вошёл в атмосферу. Образ его вытянутого полыхающего корпуса показывали с максимальным приближением. Сообщалось, что спуск нормальный, вёлся обратный отсчёт до посадки в Иггардском астропорту. Вскоре мы должны были увидеть его вживую.
Параллельно Вартимусу приходили сведения, что колонны грузовиков Братства жнеца уже близко. Засекли и несколько их вертушек. Войска всё медлили, не зная, чьи приказы выполнять. Напряжение витало в воздухе. Совсем скоро всё должно было начаться.
Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостного ожидания, позволил себе быстро прокрутить в голове воспоминания о важной экскурсии, которую мне устроил Совет ложи после заседания, на которое я был допущен.
Выйдя из здания шахматной школы, я уже привычно занял место в машине рядом с Дэрией. Только в этот раз на заднем сиденье устроился Арк Таль Рениус.
— Касаясь нейровэба, испытываешь особые ощущения, — начал он без предисловий, пока девушка везла нас из города. — Хайвнет изначально воспринимается ликторами как средоточие враждебной силы. На то они и инсекты, с ними мы призваны бороться. Но разум арахнов даёт чувство чего-то близкого. Это опасно. Нельзя попасться в ловушку своих симпатий.
— Понимаю, — отозвался я. — И как рекомендуете действовать?
— Держи в голове свою изначальную природу. Ты человек, а не придаток паука. Знаю, скажешь, что ликторы уже чуть большее, чем обычные люди. Да, это так, личная сила псиэма сама по себе выдвигает нас в авангард человечества. Но мы всё ещё homo, это главное. При контакте с нейровэбом отринь на время всё, что в тебе есть от Араха, всё, что принял от него за эти годы. Это нелегко, требует практики. Мне проще, я давным-давно без симбионта. Но другие, кто не расстался с пауками, например, Глан Литис, подробно рассказали свой метод. Воспринимай это как мысленный эксперимент. Арах спит, полностью абстрагируйся от него. Представь, что ты такой, каким был до поступления в Академию. Осознай, что нейровэб — нечто чуждое. Прикасайся осторожно, как к чему-то опасному — будто сапёр к взрывному устройству. Отдалённый пример, но суть ты понял.
— Да, — ответил я, думая, что будет весьма непросто представить себя без Араха.
— Действительно, пауки сильно привязали к себе ликторов, — сказала вдруг Дэрия, взглянув на меня.
— Вы что, умеете читать мысли? — невольно среагировал я.
— Нет, конечно, — девушка улыбнулась. — Мне от природы свойственна… проницательность, я многое подмечаю. О ваших мыслях иногда нетрудно догадаться.
Услышав это, я хитро прищурился и откровенно окинул взглядом некоторые детали её фигуры, обтянутые тонкой белой блузкой. Так, чтобы мои мысли можно было понять без всякой проницательности. Дэрия ожидаемо покраснела до ушей. Подмигнув ей, сказал:
— Вы правы, безусловно. Араха я мыслю как часть себя. Посмотрю, что можно с этим сделать. И стоит ли.
— Сиор, не заблуждайся, — подал голос Рениус. — Другие тоже думали, что могут найти иной вариант для своего паука. Чем это всё равно заканчивалось, ты видел на примере Тиберия Карры.
— Кстати, — вскинулся я при упоминании старого ликтора, вспомнив его ужасные раны. — Давно хотел спросить, почему вы избрали такой болезненный способ убийства симбионтов — прямо на теле, когда они тесно связаны с кожей? Нельзя ли убить, пока паук в своей естественной форме, вне тела ликтора?
— Можно, — ответил квестор. — Но тогда велика вероятность, что перед смертью он успеет сообщить нейровэбу о нападении собственного человека-носителя. Заранее уловит агрессивные намерения. Достаточно лишь одного псиэм-сигнала, потребуется мгновение. А этого ни в коем случае нельзя допустить. Нейровэбы не должны узнать, что ликторы обо всём догадались и уничтожают пауков. Поэтому избран способ убийства во сне, на собственном теле. Очень болезненно и оставляет шрамы, но так симбионт не успевает всё понять и сообщить.
Я угрюмо замолчал. Ужасно, что дошло до такого. Но что поделать?
Дэрия, поглядывая на меня, спросила, видно, чтобы отвлечь от мрачных мыслей:
— А какое самое страшное насекомое вы встречали?
Я вспомнил м4-стафилина в аэропорту. Были на свете твари и пострашнее, но речь шла о том, кого видел вживую.
— Сейчас покажу, это для вас уже не секрет, — я передал ей и Рениусу псиэм-образ из того грузового терминала: откинутые крышка и стенка ящика, жуткое существо в клетке, готовое нас атаковать, рядом — обалдевший Теод.
— Хорошо, что он успел сориентироваться и быстро закрыть контейнер. Жук успокоился, обошлось без схватки.
— Впечатляет, — прокомментировал Рениус обычным ровным голосом. — Хотел бы знать, кто и как такого изловил.
— Даже двух, — уточнил я. — Да, это до сих пор загадка.