— Даже при близком контакте ты не смог сразу правильно определить моё лир. А уж за стенами Института, куда вашим ищейкам доступа нет, мы были надёжно укрыты. Для дальнего псиэм-восприятия там мы все кажемся обычными людьми.
— Но в городе — нет.
— По крайней мере, не столь надёжно. Так, должно быть, вы и выследили меня и моих преследователей во Вьеже. Но я посвятила много времени усовершенствованиям. Как видишь, в последние дни успешно пряталась от ищеек, разгуливая по городу.
— От меня не смогла.
— Не смогла, — улыбнулась она. — Или не захотела… Но это ты — ты слишком хорошо на меня настроился.
— Звучит интересно, — вернул я улыбку. — Однако давай снова к теме.
— По теме осталось самое главное. Вопрос с политическими амбициями я пропустила мимо ушей, запомнив только, что нити ведут в мэрию. Лично мне плевать. Но, принявшись осторожно копать, вскоре наткнулась на суть — они решили вводить в инсекцикл маленьких детей. И вот тут меня проняла насквозь эта мерзость. Втихаря проникнув в базу данных, я узнала, что за эксперименты проведены в рамках того самого проекта.
Вива посмотрела на меня с затаённой болью:
— Сиор, детский инсекцикл невероятно мучителен! Эти дети… — слёзы дождём хлынули из её глаз. — Я видела записи. Крики, судороги, круглосуточные мучения, полное истощение… Лопнувшая кожа, вылезшие глаза… Они умирали в муках… Но привозили новых… и новых…
Виву стала бить крупная дрожь, и я крепко обнял девушку. Альсеида не сопротивлялась, прижавшись всем телом. Немного успокоившись, она подняла на меня заплаканные глаза.
— А ты думаешь, мне легко далось решение убивать этих сволочей? Но я не могла простить такого…
— Теперь я тебя понимаю лучше, — моя ладонь стала гладить роскошные чёрные волосы, волнами спускающиеся ниже пояса. Вива не отстранилась. — Никто из малышей не выжил?
— Из первых подопытных нет, — она снова всхлипнула. — Это были обычные дети. Мальчики держались дольше… Потом партия девочек — дочерей альсеид. Их свозили со всей страны. Понемногу, чтобы никто ничего не заметил. С ними почти получилось. Но самым желанным призом стали сыновья альсеид. У них оказалась повышенная сопротивляемость и живучесть в инсекцикле. Возможно, кто-то и прошёл его успешно. У меня нет всех данных.
— Ясно, — кивнул я, вспомнив пацана, спасённого Вивой при нашей первой встрече. Сын казнённой альсеиды.
— Такие дети зачем-то позарез нужны этой кодле. Точно не успела узнать. Они зовут себя Братством жнеца.
— Круто! — оценил я. — М1-муравей-жнец — самое ядовитое на нашем континенте насекомое.
— Вот-вот, — кивнула Вива. — Даже не знаю, что именно у них на уме, но это явно какое-то масштабное и совсем гадкое дерьмо!
Я чуть отстранил девушку, чтобы заглянуть в глаза.
— Но почему всё-таки ты решила действовать в одиночку? Разве с подобными заговорами так борются?
— А что мне было делать? Заявиться в вашу контору с чистосердечным признанием? Я, альсеида с двадцать шесть лир, участвовала в сверхгадком проекте и теперь хочу сдать Конгрегации своих подельников? Пустите меня к вашему главному? — Вива горько усмехнулась. — Да мне устроили бы вивисекцию и показательную казнь. А я, знаешь ли, ещё хочу пожить.
— И решила довериться мне?
— Не сразу, как видишь…
— Хорошо, — я с сожалением разомкнул объятья, встал и поглядел на неё сверху вниз. — Мне нужны доказательства. Такие, чтобы не отвертелись. И поверь, Конгрегация их достанет.
Вива тоже встала.
— Я готова назвать тебе место, где легко можно взять Дар Нимуса. Пойти с тобой не смогу, иначе потом мне не скрыться — лимит маскировки исчерпан, а они меня уже ищут. Если готов прибегнуть к жёстким методам допроса, получишь любую информацию. Старый хрен слаб — даже инсекцикл дал ему всего четырнадцать лир. И очень боится боли, — увидев в моём взгляде невысказанный вопрос, добавила: — Не думай, что я проверяла. Мне другие рассказали. Я не первая в Институте, к кому он подкатывал.
— Я готов прибегнуть к чему угодно. Но, опасаюсь, так или иначе твоя причастность к утечке информации всё равно всплывёт. У них тоже наверняка есть аналитики, и они не дураки.
— Плевать! Главное мне успеть скрыться за это время.
— Но в Институт ты уже не вернёшься. Понимаешь, что это конец твоей карьеры?
— А ты меня отпустишь — и это конец твоей карьеры. Будем квиты, — Вива усмехнулась. — Но дело того стоит. Эта мерзость не должна продолжаться!
— Согласен, — кивнул я. — Сообщай координаты.
Получив псиэм-сигнал с нужной информацией, я на секунду замешкался, поглядев на слегка растрёпанную Виву, а потом на широкую кровать.
Девушка смущённо улыбнулась и развела руками.
— Надо спешить, — проговорила она со смесью решимости и сожаления в голосе.
Я превратил капюшон в шлем и молча вышел.
Вновь концентрированная воля влекла меня вперёд.
Псиэм пульсировал яркими вспышками затихающей страсти и боевым азартом. Проскальзывала гамма других эмоций и смыслов. Для обретения равновесия я продолжил формулу самодиагностики.
Кладут мне на плечи руки,
Но я не помню имен.
В ушах раздаются звуки
Недавних больших похорон.