Изменения, подспудно вызревавшие во мне целый год, наконец, проявились во всей красе. Чувствовал, что покидаю доску псиэм-шахмат, на которой был фигурой. Пришла пора взглянуть на партию с позиции игрока. Ведь для этого у меня был неплохой задел. Я перебирал в уме фигуры знакомых, друзей и недругов, любимых и близких. Всем им находилось чёткое место на картине, возникающей у меня в голове будто под кистью слегка безумного художника.
Бьянка, Кастор, Теод, Вива, наконец, Рениусы и ложа — все имели на меня свои виды, включали в хитрые планы, подталкивали к нужным им действиям. И был ещё кое-кто.
"Арах, ты всё слышал и понял. Я знаю о нейровэбах, и теперь нужно решить, как дальше быть нам с тобой".
Паук не отвечал, его псиэм выдавал смятение.
Я задумался о симбионте, понимая, что его судьба становится одним из ключевых элементов всей картины. Вспомнил бой в астропорту. Был ведь момент, когда мог дать ему погибнуть. Всего лишь не прийти на помощь вовремя. И задача, которую ставил Рениус, была бы решена — эффективно и без шрамов на теле. Но куда девать раны, что внутри? В памяти всплыл образ Карры на аппарате жизнеобеспечения, его страдания из-за потери паука.
Чувствовал, как сильно Арах благодарен за спасение в той заварухе. Усилилось ощущение близкого родства.
Но ведь есть те, кто ему роднее.
"Арах, ты видел, что сделал паук Вартимуса. Ведь тоже можешь угрожать и даже убить меня, если прикажет нейровэб. Или нет? Что мне теперь думать?"
Я понимал, что сую голову в петлю. Если Арах транслирует этот разговор коллективному разуму, может прийти какой угодно приказ. Даже избавиться от меня. Причём не сейчас, когда могу посопротивляться, а ночью, во сне. И всё. Решать Араху. Вот именно, решать… Не ошибся ли я, когда показалось, что уловил в нём внутренний конфликт?
"До…" — паук вновь попытался что-то мне сообщить не псиэм-образами, а конкретным словом.
"Что?" — спросил я, чувствуя, насколько беззащитен перед хелицерами, которые всегда рядом.
"Долг", — выдал Арах.
И неожиданно впал в состояние, которое трудно было назвать обычным сном. Это напоминало зимний анабиоз некоторых его вольных собратьев. Псиэм поблёк до едва различимого фона. Я удивлённо прикоснулся к линиям татуировки, сам не знаю зачем, и аккуратными импульсами попробовал разбудить паука. Дохлый номер. С тем же успехом можно пытаться добиться ярких эмоций от квестора Рениуса. Арах не реагировал вовсе.
Я не знал, чего теперь ожидать. Пошёл ва-банк, но диалог окончился ничем. Похоже, решение всё же останется за мной. Хотя интуиция подсказывала, что происходящее сейчас с Арахом может быть фазовым переходом в некоем непонятном мне цикле.
Уже скоро время само даст ответы. А я должен действовать.
Особо ярко ощутил вкус к жизни. Был нюанс, который влиял на всё. Моя любимая Кас сообщила новость, которая не могла оставить мужчину равнодушным. Нежданно нашёл брата, а вскоре должен был обрести и сына. Чем больше думал об этом, тем яснее понимал, что обязан найти самый правильный путь в лабиринте проблем. Неожиданный, нестандартный, сберегающий всё самое ценное.
Вспоминал слова Кассии в клинике: "Ничто и никто нам не помешает". Не пора ли мне и впрямь избавиться от лишнего, что осложняет жизнь?
Но легче сказать, чем сделать.
Как, к примеру, относиться к невероятному предложению возглавить Конгрегацию? Что за скачки? Зря что ли существует cursus honorum? Но дело даже не в этом. Заманчиво и льстит самолюбию — вот так стать самым молодым Главой в истории конторы. Но буду ли при этом самостоятельной фигурой? Все попытаются крутить мной на этом посту — Бьянка, Вартимус и даже собственный младший брат. А с другой стороны добавят Рениус и Совет ложи. Марионетка на многочисленных нитках? Справлюсь ли с тем, чтобы послать всех "кукловодов" по известному адресу, выстроить правильные отношения, поставить себя как подлинного Главу? Готов ли к такому уровню?
Хорошие вопросы.
Понимал, что могу попасть в ловушку быстрого успеха. И должен что-то сделать, чтобы обеспечить себе стратегическую автономность для дальнейшей игры. Вот потому и возникало в голове полотно, на котором каждому было отведено своё место. И мне тоже.
Решение созрело и было принято.
Я поёжился от пронзительного холодного ветра и снова вгляделся в трещину вулкана, будто пытаясь увидеть там намёк на будущее.
Исполнить задуманное будет тяжело. И невероятно грустно.
— Знаю, временами я вела себя с тобой как полное дерьмо.
Глаза Вивы были полны слёз. Я молча смотрел на неё, не давая псиэму или мимике выказать какие-либо чувства и мысли. Так было надо.
Мы снова встретились в памятном обоим номере в отеле "Oblivio". Место выбрала альсеида. Но я, даже не взглянув на широкую кровать, сел в кресло и указал ей на второе, стоявшее напротив. Между нами остался столик. Нельзя было, чтобы обстановка, воспоминания или тактильный контакт отвлекали меня от сути предстоящего разговора. Совсем непростого.