После происшествия в Питере, когда его легко, как малолетку, впервые попавшего в отделение милиции, сломал страдающий одышкой толстяк, Яровой тихо запил. Опохмеляться было легко, тормозни у любого ларька, прими на грудь банку джин-тоника — и можно жить. Хуже становилось к вечеру. За дневной маетой никак не удавалось забыть, что в любой момент может появиться этот курящий «Житан» толстяк и выложить на стол расписку. Пришлось подписать, а что оставалось делать, если сын маялся в КПЗ, а лучший друг, даром что начальник отдела милиции, только разводил руками.
На работе звонки шли каждую минуту, и нужные, и бестолковые. Яровой всякий раз вздрагивал, поднося трубку к уху. Но толстяк не звонил. От этого на душе становилось еще муторней. Иногда он не выдерживал, выбегал в соседнее бистро, залпом опрокидывал две рюмки коньяка, закуривал сигаретой и возвращался в кабинет. От того, что пил без закуски и, забивая запах, вечно жевал мятную жвачку, желудок казался набитым ржавыми гвоздями. Жена тихо скулила, а председатель банка один раз, весело подмигнув, погрозил пальцем. Сам был тихий алкоголик, знал, почему от мужика идет концентрированное табачно-мятное амбре. Шефа Яровой не боялся, знал о председателе достаточно. Если тот и не загремит в больницу с белой горячкой, мина под задницу в «мерседесе» все равно гарантирована.
Яровой, как все, по глупости попавшие в капкан, сначала успокаивал себя. Толстяк и его подручный с тех пор не появлялись. Он уже несколько раз теребил компьютерщиков, никаких признаков присутствия
— Разрешите войти?
Яровой поднял глаза на вошедшего в кабинет молодого человека в кожаной куртке. Судя по фразе, из бывших военных, таких сейчас, как бомжей, на каждом углу по пачке.
— На работу устраиваться? — Яровой осмотрел парня. «Для внутреннего периметра слишком худой. Там здоровяки нужны. Не мерзнут и одним видом отпугивают. Во внутреннюю охрану? Нет, с председателем договорились, туда берем только пенсионеров, чтобы девок не смущали. В инкассацию», — наконец решил он и указал на стул перед собой.
Молодой человек чуть развернул на колесиках стул и лишь потом сел.
«Хороший знак. Самостоятелен и не стеснителен», — кивнул Яровой, сплюнув безвкусный комок жвачки в корзину. Сунул в рот сигарету.
— И откуда ты такой будешь? — спросил он, поднося огонек зажигалки к дрожащей в губах сигарете.
— Из Питера. Бумажку показать, или так все вспомнишь?
Рука Ярового рухнула вниз.
— Руки держим на столе. Лишних телодвижений не делаем, — ровным голосом произнес Максимов, вцепившись взглядом в расширенные зрачки Ярового. — Я не оторвал тебе голову в Питере, но могу это сделать сейчас.
— А не боишься, что мои тебя повяжут? — сделав над собой усилие, выдавил Яровой.
— Я-то уйду, не беспокойся. Только ты этого уже не увидишь.
Яровой поморщился, все выпитое сегодня за день настойчиво рвалось наружу из сжавшегося в комок желудка.
— Еще будешь хорохориться или хватит?
— Давай поговорим. — Яровой только сейчас сообразил, что сигарета так и осталась прилепленной к губам. Потянулся к ней, но увидев, как сузились глаза Максимова, отдернул руку и просто сплюнул сигарету на стол. — Что тебе надо?
— Сейчас снизу, из хранилища, тебе позвонят. Пошли этого клерка на фиг. Конец рабочего дня, имеешь право.
— И все?
— Все. — Максимов развернулся вместе со стулом так, чтобы видеть дверь. — Только включишь громкоговоритель, я должен слышать разговор.
У Ярового все похолодело внутри. Он уже достаточно разбирался в банковских делах, чтобы понять, чего от него добивается этот внешне расслабленный человек, который умеет так неожиданно и больно бить.
По установленным в банке правилам, из депозитария ничего не выдавали без визы начальника службы безопасности. Клиент мог прийти за своими ценными бумагами, принятыми на хранение, мог продать их, и тогда покупатель предъявлял соответствующие документы и забирал причитающиеся ему бумаги. Начальник депозитарного отдела лично проверял передаточные ведомости, печати, подписи и прочую ерунду. Но без звонка Яровому ничего выдать не имел права. Тот посылал вниз специалиста по выявлению подделок документов и прогонял по учетам фирму клиента. При малейшем подозрении можно было давать отбой сделке. За последнее время, когда хоть чуть-чуть перекрыли кислород махинациям с авизовками, лихой народец переключился на операции с векселями.