По первым тактам Максимов догадался, что сейчас будет — Эдит Пиаф. Второй день Кротов несчетное количество раз ставил одну и ту же кассету. Можно было по пальцам пересчитать тех из мира искусства, кого Максимов уважал и любил. Пиаф была первой в этом списке. Но то, как изводил себя Кротов, раз за разом пытая себя голосом этой маленькой женщины, в котором билась одинокая душа, не укладывалось в голове. Иногда он ловил себя на мысли, что Кротов выдумал новый способ самоубийства и ждет, когда его сердце не выдержит и разорвется, как у этой певицы, уставшей от любви и уставшей жить без Любви.
— Как? — спросил Кротов одними губами.
— Нормально. — Максимов положил на подлокотник кресла Кротова перстень. Быстро достал из кармана две контрамарки, показал Кротову и тут же убрал обратно.
— Очень хорошо, — кивнул Кротов. — Я все понял.
— Все остается на своих местах, — сказал Максимов, взглядом указав на перстень.
— Да будет так, — прошептал Кротов и смел перстень в карман кофты. — Кто там был?
— Гусь голландский, старая обезьяна, толстый мальчик, трусливый поросенок и Администратор.
Кротов на секунду задумался, потом зашелся мелким кряхтящим смехом.
— Вам рассказы писать, Максим! — Кротов платком промокнул заслезившиеся глаза.
— Спасибо, в балете плясать сегодня уже предлагали. — Боль, наконец, выбрала себе место, вцепилась острыми когтями в плечо.
— Стокгольм? — спросил Кротов.
— Да. Все там. Вот под него. — Максимов показал большой палец.
Кротов кивнул.
— Это я понял по контрамаркам. Играют через Сингапур?
— Кто из нас там был, хотелось бы знать? — проворчал Максимов.
— В мире мало что меняется, молодой человек. Гораздо меньше, чем хотелось бы реформаторам. — Кротов мягко улыбнулся. — Я, не поверите, даже знаю, о чем вы говорили с Администратором.
— Тогда я сплю. — Максимов устроился поудобнее и закрыл глаза.
— Только один вопрос, Максим. Что-то вас задержало?
— Змея дорогу переползла, — пробормотал Максимов, все глубже проваливаясь в сон. Еще несколько секунд он боролся с собой, но сознание угасало, как догорающая свеча. Лишь голос певицы, то причитающий, то захлебывающийся счастьем, удерживал его от полного забытья. Щелкнула клавиша магнитофона, голос пропал, сорвавшись на высокой ноте, и в тело ворвалась теплая волна, растопившая остатки воли.
Когда Инга внесла поднос с ужином, он уже спал беспробудным сном. Под глазами проступили темные тени, морщинка, рассекавшая лоб пополам, стала еще глубже.
— Не будите, — прошептал Кротов, собираясь укрыть Максимова пледом. — Пусть сойдет первая усталость. А то он, не разобрав со сна, перестреляет здесь всех. — Он глазами показал на руку Максимова, уютно устроившуюся поверх открытой кобуры. — Часок поспит, потом можно будет перевести наверх.
Инга поставила поднос на стол.
— Вы идите, Савелий Игнатович, я его посторожу.
Кротов замялся.
— Берегите его, — сказал он шепотом. — Вы не представляете… Этому человеку цены нет.
— Я знаю, Савелий Игнатович. — Мягкая улыбка чуть тронула ее губы.
Кротов кивнул, на секунду его взгляд, задержавшийся на лице Инги, сделался жалким, как у брошенной собаки. Он передал Инге плед и, шаркая тапочками, стал подниматься по лестнице.
Сделка состоялась. По сообщению источника «Кукушка» объект «Дикарь» прибыл в адрес.
После посещения адреса объектом «Ассоль» на нем введен усиленный режим охраны.
За ночь ветер сбил остатки листвы с берез, только малинник еще горел темно-красной листвой. Вокруг блестящих от мороси стволов вился утренний туман. Траву побил утренник, редкие зеленые проплешины выделялись на желтом ковре лужайки.
Максимов сошел с крыльца и внимательно осмотрел участок.
«Бесполезно, — сказал он сам себе. — Даже если, не мудрствуя лукаво, попрут прямо от ворот, в одиночку их не удержать».
Он свернул за угол. Вдоль забора тянулись густые заросли крапивы, спутанные ветром в тугие снопы. Кусты шиповника вдоль забора топорщили темные ветви.
«Так, с флангов подобраться будет проблематично. — Он зашел за дом. — А тут сам бог велел».
Сосновый бор примыкал прямо к их участку. Забор из двойного ряда колючей проволоки надежным препятствием считать было нельзя.
Максимов натянул тонкую леску, один конец привязал к последнему столбу забора. Прошел вдоль колючей проволоки к противоположному углу участка, воткнул в землю принесенный с собой колышек. Скотчем прикрепил к нему запал от гранаты, развел усики на предохранителе, продел леску в кольцо и завязал узлом. «Растяжка» предназначалась для тех, кто попытается незаметно проникнуть на участок. Остановить не остановит, для этого надо было привязать гранату, но сигнал подаст. Можно будет сменить позицию, перенеся огонь в тыл.