— Этого добра у меня — во! — Подседерцев взмахнул ладонью над головой.
— Зря. Компры много никогда не бывает. — Салин положил на стол папку. Накрыл ее полной холеной ладонью. — Вот здесь материал на одного человечка. Маленького, но жадного. Если помните скандал с АНТом, была такая аферка в девяностом году. Что это было, активный зондаж, тонкая провокация тогдашнего правительства, хамство почувствовавших свободу воришек, сейчас уже не важно. Дело старое, быльем поросло.
— Пока не понял, в чем суть. — Подседерцев нахмурился. Он точно знал, что уж к пресловутому АНТу, первым в перестроечном бардаке наладившему оптовую торговлю бесхозными танками, он никакого отношения не имел и по тогдашнему рангу иметь не мог. Неумелая работа комитетских «коммерсантов» выжала скупую большевистскую слезу у тогдашнего премьера Рыжкова и вышибла из высоких Совминовских кресел пяток полковников КГБ. По сравнению с основными фигурантами разразившегося скандала, Подседерцев, руководивший тогда отделом в Аналитическом центре, был попросту никем.
— Все просто. Расследуя это дело, мы зацепили Гохран. Помните, попытка продать неограненные алмазики? Вот-вот. Вроде бы хищение или глупость, но под удар поставили договор с фирмой «Де Бирс». Ни одно правительство, будь то коммунисты или монархисты, не может себе позволить ссориться с людьми, контролирующими мировой рынок алмазов. За такое можно нарваться на неприятности в международном масштабе,
Салин выждал, «считав» реакцию собеседника, удовлетворенно кивнул и продолжил:
— Пока стоял шум, некто, краешком повязанный в этом деле, получил в руки два мешочка с алмазами и небольшую шкатулку с побрякушками. Перед самым арестом этот некто Васильев успел спрятать присвоенное добро у своей любовницы. Бедняга умер в тюрьме и так и не узнал, что у него был помощник по интимной части. Когда припекло, барышня быстренько сплавила камушки второму любовнику. Он, пользуясь служебным положением, вывез камушки в Швейцарию, где они, будем надеяться, и лежат до сих пор. Странно, но любовница, не дождавшись ареста, почему-то выпала из окна. Супостата мы вычислили, но с большим опозданием. Маленькими людьми, как понимаете, не занимались и не занимаемся. А когда доселе незаметный человечек вдруг пошел в рост, сдуру же и не такое бывает, он сразу же попал в поле нашего зрения.
— И кто он? — не утерпел Подседерцев.
— Фамилия у него невыразительная. Плебейская, прямо скажу. Гаврилов. — Салин протер очки уголком галстука и водрузил их на нос. — Ныне директор сыскного агентства «Слово и Дело». Сразу же оговорюсь, что мы не успели к нему подойти вплотную. Беднягу окрутил некто Самвел Сигуа, вор в законе. Уточню — друг Гоги Осташвили.
— Ясно. Что еще есть? Выкладывайте. — Подседерцев по-бычьи наклонил голову.
— Давайте сразу поставим все точки над «i». — Салин погладил черную кожу папки. — Здесь убийственный компромат. На вас в том числе. И дело не в контакте с мелким воришкой Гавриловым. По сути дела, вас поимел, простите за резкость, плохо образованный уголовник Сигуа. Под угрозой операция государственного масштаба. Давайте смотреть с этой позиции, если вы не против. Именно — с государственной. То есть ничего личного и идеологического.
— Запись ведете? — быстро спросил Подседерцев.
— А вы? — парировал Салин.
— Нет.
— И я — нет. Есть шанс договориться, как считаете?
— Смотря о чем.
— О деньгах, о чем же еще! Остальное — детали.
— Давно знаете об операции?
— С самого начала. Засветились вы на интересе к Кротову. О Гаврилове, как я уже говорил, мы знали раньше. Можно было сразу щелкнуть вас по носу, но решили подождать. Оказалось, не зря. Выигрывает умеющий ждать, или вы не согласны?
— Вы всегда загребаете жар чужими руками? — усмехнулся Подседерцев. Спрашивать, откуда такая информированность о секретных делах Службы, было просто глупо. Проиграл так проиграл.
— Обычно нет отбоя от желающих таскать для нас каштаны из огня, — в тон ему ответил Салин. — А вы мне нравитесь. Прекрасно просчитали ситуацию и не играете. Правильно, Борис Михайлович, у вас нет ни времени, ни единого шанса. Придется договариваться.
— Условия?
— Для начала уточним, откуда идут деньги для режима Горца? — Салин задал вопрос тоном зануды-экзаменатора, уставшего от невнятной околесицы нерадивых студентов.
— Отовсюду понемногу. — Подседерцев пожал плечами. — Часть через банальный рэкет собирает диаспора. Кое-что вложил криминальный мир. Большую часть просто откачивают из финансовой системы страны через банки, подконтрольные чеченской группировке. Приторговывают нефтью и оружием…
— Создается впечатление, что я разговариваю не с высшим офицером СБП, два года сидевшим на этой проблеме, а с журналистом-недоучкой из «Московского комсомольца», — не скрывая раздражения, оборвал его Салин. — Вам разве не известно, что через три крупнейших банка в Чечню перекачали деньги боливийского наркокартеля? Вы разве не вычислили Осташвили, как ключевое звено в сети «отмыва» этих денег здесь, в Москве?
— Работа еще не закончена…
