В книге «Есть мнение» из опросов 1989–1990 гг. делается вывод, что политизация этнического чувства была еще очень слабой: «Наибольшую значимость этих вопросов выразило население Прибалтийских республик (максимальное значение – 23 %, минимальное – Украина – 6 %)… [На Украине] кроме гуманитарной интеллигенции (писателей, журналистов, педагогов) этими вопросами мало кто встревожен… Проблематика «крови и почвы» волнует преимущественно националистические почвенные группы. В целом это маргинальные группы, довольно оппозиционно настроенные к существующей официальной власти и ее планам… В целом их позиция мало значима для основной массы населения (на Украине этот пункт анкеты получил наименьшее число голосов – 1 %; близкие данные по Казахстану – 2 %)» [130, с. 198–199].
Немалую роль тут сыграли и «патриоты», отвергавшие имперское устройство России. Они пытались доказать, что нерусские народы Российской империи, а затем СССР, истощают жизненные силы русского народа – грубо говоря, «объедают» его. Представители «белого» крыла высказывали совершенно те же тезисы, что и крайняя западница Г. Старовойтова (иногда совпадение у них почти текстуальное).
Так, сразу после роспуска СССР в Беловежской пуще И.Р. Шафаревич выступил с большой статьей «Россия наедине с собой» [131], где высоко оценил эту акцию, которая принесла народу такие беды. Кстати, прежде ни монархисты, ни белые, ни красные не считали что Россия «наедине с собой» расположена на территории нынешней РФ.
Что же хорошего видит И.Р. Шафаревич в уничтожении СССР? Прежде всего, разрыв связей с большими нерусскими народами. Он пишет: «Мы освободились от ярма «интернационализма» и вернулись к нормальному существованию национального русского государства, традиционно включающего много национальных меньшинств». Неправда! Мы ни к чему не «вернулись», а переброшены в новое для России состояние. «Ярмо интернационализма» возникло вместе с Киевской Русью, в нее изначально собирались этнически разные племена. Князь Игорь, герой русского эпоса, по крови – на три четверти половец. Лозунг «нормального национального русского государства» – призыв к уничтожению исторической России.
И.Р. Шафаревич отвергает сложившийся за века принцип построения России и предлагает взять за образец «нормальные» государства Запада (ведь, наверное, не Заир): «На месте СССР, построенного по каким-то жутким, нечеловеческим принципам, должно возникнуть нормальное государство или государства – такие, как дореволюционная Россия и подавляющая часть государств мира».
Кому он это говорит? Дореволюционная Россия по своему устройству вовсе не была похожа ни на «подавляющую часть государств мира», ни на «нормальное национальное государство». Она была многонациональной империей, при этом непохожей на другие, колониальные империи. И вообще, ничего «нормального» в государственных устройствах нет ни в США, ни в Германии, ни в Монако – тип государства вырастает не логически, по какому-то шаблону, а исторически, несет множество уникальных черт.
Философию и технологию развала Союза надо понять, поскольку Российская Федерация по своему национально-государственному типу – тот же Советский Союз, только поменьше. Никуда не делись ни философия развала, ни сами философы. Леонид Баткин, «прораб» перестройки, в 1991 году, напомнил своим соратникам: «На кого сейчас рассчитана формула о единой и неделимой России? На неграмотную массу?..»
После ликвидации СССР антисоветский сепаратизм продолжал питать антироссийский национализм элиты республик. Он продолжает оставаться важным фактором в системе угроз для России, и его изучение остается актуальной задачей. Каковы достижения противников России на этом фронте?
Им удалось произвести два стратегических прорыва. Во-первых, политизированное этническое сознание нерусских народов в большой мере было превращено из «
Во-вторых, «социальные инженеры», которые сумели настроить национальные элиты против союзного центра и добиться ликвидации СССР, взрастили червя
