Угрозы России полностью

Если говорить о степени социальной близости и наличии конфликтных отношений между отдельными группами, то один социальный полюс российского общества образован сегодня рабочими и крестьянами, тогда как второй – предпринимателями и руководителями…

Можно констатировать, что «модернисты» на две трети – представители так называемого среднего класса, в то время как традиционалисты – это в основном «социальные низы», состоящие почти полностью из рабочих и пенсионеров. В то же время, как это ни парадоксально, именно последние в восприятии населения являются одновременно главной движущей силой прогрессивного развития нашей страны» [90].

Какие изменения претерпела общность крестьян в постсоветский период? Первый результат реформы – разрушение системы сельскохозяйственных предприятий, унаследованных от СССР. Начиная с 1992 года сельскохозяйственные предприятия России были демонтированы как системы – они утратили около половины производственных ресурсов, многие были разделены. Треть полностью лишилась своего потенциала как сельхозпредприятия. В сопоставимых ценах физический объем продукции сельского хозяйства предприятий РФ составил в 1999 году 37 % от уровня 1990 года.

Уже этот шаг кардинально изменил все элементы и связи общности как системы. Прежде всего, большинство ее членов потеряли свои рабочие места, прежние источники доходов и социальный статус. За годы реформы Россия утратила 7 миллионов организованных в колхозы и совхозы квалифицированных работников сельского хозяйства. Их осталось 1,9 млн. и еще 0,3 млн. фермеров [46] . И темп сокращения этой общности не снижается.

В 1988 году в сельском хозяйстве работало 2,21 млн. «механизаторов» – трактористов, машинистов, комбайнеров и водителей автомобилей (примерно поровну в колхозах и совхозах). 70 % из них работали по специальности более 5 лет, 37 % – были механизаторы I класса. То есть, около четверти работников были специалистами индустриального типа, еще около 15 % – доярки, операторы машинного доения. Создание и воспроизводство контингента квалифицированных организованных работников сельского хозяйства было особой функцией общества и государства. Кадры механизаторов сложились как большая профессиональная общность, особый культурный тип, со своей системой ценностей, шкалой престижа, даже мифологией, отраженной в искусстве (литературе, кино).

Работа в сельском хозяйстве стала привлекательной, отток людей из деревни замедлился и в 80-е годы почти прекратился. Росла зарплата работников, приближаясь к среднему уровню по всему народному хозяйству. Это освобождало сельских жителей от значительной части ручного труда на личном приусадебном участке. В 1990 году совокупный доход семьи колхозника в среднем складывался из таких источников: доход от колхоза – 58,6 %; зарплата членов семьи – 8,5 %; пенсии, стипендии, дотации и пр. – 7,3 %; доход от личного подсобного хозяйства – 21,5 %; другие источники – 4,1 %.

Происходила диверсификации занятости в деревне. Она наполнялась работниками промышленности, образования, культуры и здравоохранения, сферы транспорта, строительства, торговли и бытовых услуг. С начала 80-х годов половина работников, живущих в селе, была занята уже не сельским хозяйством. Это увеличивало социокультурное разнообразие жизнеустройства деревни, расширяло возможности социальной мобильности.

В 1992 году сельское население, культура и жизнеустройство которого за длительное время были приспособлены друг к другу и находились в системном взаимодействии, вдруг, без подготовки, оказалось брошенным в реальность «дикого» рынка, будучи при этом лишено всех ресурсов и организации, которые необходимы для адаптации к рыночным механизмам. Способом выживания в таких условиях стал откат к натуральному хозяйству.

Реформа превратила село в огромную депрессивную зону с глубокой архаизацией хозяйства и быта – оно «отступило на подворья». Усиление подворья с его низкой технической оснащенностью – социальное бедствие и признак разрухи. Необходимость в XXI веке зарабатывать на жизнь тяжелым трудом на клочке земли с архаическими средствами производства и колоссальным перерасходом времени – значит не только растрачивать свою жизнь, но и лишать ее общественного смысла.

Между современным индустриальным аграрным производством и архаичным подворьем – не только экономическая, но и культурная пропасть. Она травмировала массовое сознание. Три четверти сельскохозяйственных работ выполняется сейчас ручным и конно-ручным способом. На подворьях теперь находится 50 % крупного рогатого скота – против 17,3 % в 1991 году Прямые затраты труда на производство 1 центнера молока на подворье, содержащем одну корову, в середине 90-х годов были равны 48 человеко-часам, а в 1990 году на колхозной или совхозной ферме – 6,4 часа.