Уйди скорей и не спеши обратно полностью

— Уголь, «черная смерть». Этот образ возник из-за неправильно понятого слова: pestis atra означает «жуткая смерть», а вовсе не «черная смерть».[3] Тела зачумленных никогда не были черными. Это поздний миф, очень распространенное заблуждение. Все в это верят, но это неправда. Напрасно ваш убийца мажет тело углем. Он совершает большую промашку.

— Вот как, — задумался Адамберг.

— Не теряйте голову, комиссар, — сказал Люсьен, выходя из комнаты. — Марк ужасно дотошный, как все, кто изучает Средневековье. Он копается в мелочах, а главное упускает.

— А что главное?

— Насилие, комиссар. Человеческое насилие.

Марк улыбнулся и посторонился, давая Люсьену пройти.

— Чем занимается ваш друг? — спросил Адамберг.

— Его первейшее призвание — раздражать окружающих, но за это не платят. Он это делает добровольно. А его вторая профессия — современная история, он специалист по Первой мировой войне. Иногда у нас бывают серьезные стычки.

— Понятно. А что за вторая вещь, которую вы мне хотели сказать?

— Вы ищете типа с инициалами С.Т.?

— Это серьезная зацепка.

— Не утруждайтесь понапрасну. СТ — это всего лишь аббревиатура двух наречий — «cito» и «tarde», вырванных из известного изречения.

— Извините, не понял.

— Практически во всех средневековых трактатах о чуме наилучшим средством спасения называется следующее: «Cito, longe fugeas et tarde redeas», что значит: «Уйди скорей и не спеши обратно». Это знаменитое «cito, longe, tarde» — «быстро, далеко и надолго» — у убийцы превратилось в «cito, tarde» — «быстро и надолго».

— Вы можете мне это записать? — попросил Адамберг, протягивая блокнот.

Марк нацарапал несколько строк.

— «СТ» — это совет, который убийца дает людям, в то время как защищает их с помощью четверок, — сказал Марк, возвращая блокнот.

— Я предпочел бы, что это оказались инициалы, — сказал Адамберг.

— Понимаю. Вы не могли бы держать меня в курсе? Насчет блох?

— Вас так интересует расследование?

— Да нет, — улыбнулся Марк. — Но на вас, возможно, есть Nosopsyllus. А значит, они могут оказаться на мне и на остальных тоже.

— Ясно.

— Вот другое средство от чумы. Поймай их скорей и хорошенько помойся. ПСП.

Выходя, Адамберг столкнулся с высоким блондином и задержался, чтобы задать ему вопрос.

— Одна пара была бежевая с серой изнанкой, — ответил Матиас, — а другая голубая с ракушками.

Покидая дом на улице Шаль через запущенный садик, Адамберг чувствовал себя немного ошеломленным. На земле жили люди, которые знали много удивительных вещей. Сначала они внимательно слушали на уроках в школе, а потом продолжали приумножать свои знания и накапливать их целыми тоннами. Знания, выходящие за пределы привычного бытия. Эти люди проводили время, изучая сеятелей чумы, мази, латинских блох и чудодейственные наречия. Совершенно очевидно, что все это лишь малая толика той тонны знаний, что хранилась в голове Марка Вандузлера. В обычной жизни эти знания вряд ли бы когда-нибудь понадобились. Но сегодня они пригодились, и жизнь зависела именно от них.

В уголовный розыск пришли новые факсы из лаборатории, и Адамберг быстро с ними ознакомился: на всех «странных» посланиях были только отпечатки Жосса и Декамбре.

— Я бы удивился, оставь сеятель свои пальчики, — сказал Адамберг.

— Зачем ему такие дорогие конверты? — спросил Данглар.

— Чтобы соблюсти правила церемонии. Каждый поступок в его глазах — священнодействие. Простые конверты тут не годятся. Ему нужна драгоценная оправа, потому что его деяния в высшей степени утонченны. Это не деяния первого встречного, вроде нас с вами, Данглар. Вы же не можете представить, чтобы искусный повар подал вам слоеный пирог на пластмассовой тарелке. Так и здесь. Конверт под стать той цели, которой он служит, он — изыскан.

— Отпечатки Ле Герна и Дюкуэдика, — сказал Данглар, кладя факс на стол. — Оба побывали за решеткой.

— Да. Но недолго. Девять месяцев и полгода.

— Но этого достаточно, чтобы обзавестись полезными знакомствами, — сказал Данглар, яростно расчесывая подмышку. — Научиться вскрывать замки они могли уже после тюрьмы. За что они сидели?

— Ле Герн за побои, телесные повреждения и попытку убийства.

— Так-так, — присвистнул Данглар, — уже теплее. Почему ему не дали больше?

— Смягчающие обстоятельства: судовладелец, которого он избил, не ремонтировал свой траулер, тот весь прогнил и затонул. Двое матросов погибли. Ле Герна подобрал спасательный вертолет, и на суше он в ярости набросился на хозяина.

— Хозяина наказали?

— Нет. Ни его, ни чиновников из управления портом, которые его покрывали, — по словам Ле Герна, тот их подмазал. Все судовладельцы сговорились между собой, и его вышвырнули из всех портов Бретани. Ле Герн больше никогда не командовал кораблем. А тринадцать лет назад он без гроша прибыл на вокзал Монпарнас.

— У него веские причины ненавидеть все человечество, вы не находите?

— Нахожу. Он вспыльчивый и злопамятный. Но Рене Лорьон, похоже, никогда не бывал ни в одном портовом управлении.