— Может, он выбирает, на ком отыграться. Такое бывало. Все-таки Ле Герну удобнее всего посылать письма самому себе, разве не так? Хотя с тех пор, как мы наблюдаем за площадью — а Ле Герн первый узнал об этом, — «странных» записок больше не приходило.
— Он не единственный, кто знал о присутствии полицейских. В девять вечера в «Викинге» уже все это почуяли.
— А если убийца не из их квартала, откуда он узнал?
— Он совершил убийство и прекрасно понимает, что его ищут. Он заметил полицейских на лавочке.
— Значит, наша слежка впустую?
— Это слежка из принципа. И не только.
— А за что сидел Декамбре-Дюкуэдик?
— За попытку изнасилования несовершеннолетней в школе, где он преподавал. На него тогда набросилась вся пресса. В пятьдесят два года его чуть было не линчевали на улице. Полиции пришлось охранять его до суда.
— Дело Дюкуэдика, припоминаю. Нападение на девочку в туалете. А ведь, глядя на него, ни за что не подумаешь.
— Вспомните, что он сказал в свою защиту, Данглар. Трое пятнадцатилетних подростков набросились на девочку двенадцати лет, когда все ушли обедать. Дюкуэдик здорово поколотил тех парней и взял малышку на руки, чтобы унести оттуда. Одежда на девочке была разорвана, и она рыдала у него на руках в коридоре. Это и видели остальные ученики. Трое молодчиков представили дело по-другому: якобы Декамбре насиловал девчонку, они вмешались, Декамбре их избил и пытался забрать девочку с собой. Его слово против показаний троих. Декамбре осудили. Подруга его сразу бросила, коллеги от него отвернулись. Потому что сомневались в его правоте. Сомнения опустошают, Данглар, но они очень сильны в нас. Поэтому он и сменил фамилию на Декамбре. В пятьдесят два года жизнь этого человека кончилась.
— Сколько лет было бы сейчас тем троим? Приблизительно тридцать два — тридцать три? Как и Лорьону?
— Лорьон учился в Перигё, а Дюкуэдик преподавал в Ванне.
— Он мог выбрать его козлом отпущения.
— Опять?
— А что? Вы разве не встречали стариков, уничтожающих целые поколения?
— Слишком часто встречал.
— Надо проверить этих двоих. Декамбре легче легкого отправлять эти письма, а тем более их писать. Все-таки это он додумался до их смысла. По одному арабскому словечку догадался, что отрывок взят из «Liber canonis» Авиценны. Что-то уж больно подозрительно, вам не кажется?
— Мы в любом случае вынуждены их проверить. Я убежден, что убийца присутствует на этих чтениях. Он начал с них, потому что у него не было выбора. Но еще и потому, что он очень хорошо знаком с урной чтеца. Эти сеансы, которые нам с вами кажутся нелепыми, ему, напротив, показались прекрасным средством заявить о себе, ведь и остальные окрестные жители прибегают к их помощи. Я в этом уверен. И я убежден, что он приходит послушать свои послания, я уверен, что он бывает на чтении новостей.
— В этом нет смысла, — заметил Данглар, — да и опасно для него.
— Не важно, что нет смысла, Данглар, я думаю, он там, в толпе. Поэтому мы и будем продолжать наблюдение.
Адамберг вышел из кабинета и подошел к плану Парижа, висевшему в центральной комнате. Коллеги следили за ним глазами, но Адамберг понял, что причина их любопытства не он, а Данглар, одетый в широкую черную футболку с короткими рукавами. Он высоко поднял правую руку, и все взгляды обратились на него.
— В восемнадцать часов все должны покинуть помещение, здесь будет проводиться дезинфекция, — объявил он. — Придя домой, пусть каждый примет душ, вымоет голову и постирает все свои вещи, я подчеркиваю —
Послышалось бормотание, люди заулыбались.
— Это строгий приказ, — сказал Адамберг, — который касается всех, а особенно троих человек, которые побывали в квартире Лорьона. Кого-нибудь укусили со вчерашнего дня?
Поднялся чей-то палец, это был Керноркян, все уставились на него с любопытством.
— Лейтенант Керноркян, — представился он.
— Не волнуйтесь, лейтенант, вы не одиноки. Капитана Данглара тоже укусили.
— Если стирать при шестидесяти градусах, — сказал кто-то, — рубашке хана.
— А иначе придется ее сжечь, — сказал Адамберг. — Тот, кто не желает подчиняться, возможно, рискует заразиться чумой. Повторяю: возможно. Я уверен, что блохи, которых убийца подкинул Лорьону, здоровы и являются всего лишь символом, как и все остальное. Однако принять меры все равно необходимо. Блохи кусают в основном по ночам, поэтому я прошу выполнить мои указания сразу же, как придете домой. А потом побрызгайте дома инсектицидом. В раздевалке вам приготовили баллоны. Ноэль и Вуазене, вы завтра проверите алиби этих четверых ученых, — продолжал он, протягивая им листок, — все четверо — специалисты по чуме, а значит, под подозрением. А вы… — обратился он к седому улыбающемуся полицейскому.
— Лейтенант Меркаде, — привстав, представился офицер.
— …Меркаде, вы проверите эту историю с бельем мадам Туссен с авеню Шуази.
