В другой, менее напряженный момент, эта картинка могла её позабавить. Сейчас Поппи тяжело вздохнула и закрыла глаза. Когда она снова открыла их, Харри по-прежнему находился здесь.
— Завтра я отправлюсь, как планировал, на пикник с Лайлой. Я увлечен моим проектом. Принцесса сказала мне: «Ты должен издать книгу, Харри, чтобы люди могли хранить твои фотографии и смотреть их снова. Такой талант не должен пропадать в журналах! Все первоклассные фотографы, дорогой, имеют большие, роскошные книги». И я был вынужден согласиться с ней.
— Это хорошая идея, — сказала Поппи.
— Она произвела на Лайлу впечатление.
Поппи постаралась выглядеть, как засыпающий человек. Болтать о книге Харри было ещё утомительнее, чем слушать, как он жалуется на её поведение. Все эти страшные, похожие на привидения модели выглядеть так, словно их следует поместить в коробку с надписью «Хрупкое изделие». А ещё были другие снимки. Сомнительные. Словно прочитав её мысли (эта способность Харри всегда казалась пугающей), он произнес:
— У меня есть великолепная фотография. Ты и Рафтон. Помнишь?
— Ты её не опубликуешь.
— Возможно, опубликую. Там великолепные изгибы и формы. Очень современные. Мораль богатых в американской провинции.
Он мог говорить серьезно. Тошнотворный страх подкрался от её живота к горлу. Прежде она не стала бы переживать из-за этой фотографии. Но после близости с Риком она стала смущаться собственной наготы и компрометирующей ситуации. Ее лицо было неузнаваемым, но Рафтон знал об этом снимке и мог сказать людям, кто там изображен. И Харри тоже. Безобидная шалость. С Харри ни в чем нельзя быть уверенным.
— Я назову эту работу «Любовники у залива», — сказал Харри. Помнишь, я обнаружил вас возле залива Элджин. Пошел дождь. Или это было в другой день. Мое появление оказалось счастливой случайностью. Ты с Рафтоном. Еще несколько минут, и я бы упустил потрясающий кадр. Как много в жизни зависит от времени!
Нет ничего более отвратительного, чем пара равнодушных друг к другу любовников во время совокупления. Удовлетворение плоти, абсолютно не затрагивающее душу. Хуже, чем у животных, которые, конечно, не испытывают после совокупления ни укоров совести, ни сожаления, ни чувства гадливости. На их телах не выступает пот, они не пользуются полотенцами, чтобы сберечь простыни от пятен, не теряют привлекательности, когда возбуждение пропадает. Только чувства, любовь и страсть способны сделать красивым весь половой акт до момента достойного разъединения. Люди тут значительно проигрывали.
Она и Рафтон, думавшие о чем угодно, только не друг о друге, служили иллюстрацией её мыслей.
Харри прервал их:
— Тот маленький «минокс» — чудесная камера. Он позволяет делать при любом освещении великолепные снимки — выразительные, реалистичные. И все же я часто удивляюсь тому, что люди могут заниматься этим в спешке.
— Ты способен нажить себе массу врагов своими застольными репликами.
— А, значит, Рик тебе понравился?
— О, Харри. Да, он мне понравился. Что на тебя нашло? Ты никогда не волнуешься по такому поводу… Мы с Риком просто беседовали. Но даже если бы мы… Ты не возмущался по поводу Рафтона.
— Рафтон — это несерьезно.
— Все равно — мы просто разговаривали.
— Рик — коллекционер женщин. Мне бы не хотелось утомлять тебя перечнем его побед, о которых я слышал в барах и во время обедов. Ему следует быть более осторожным. Тем более что он собирается заняться политикой. Как только он совершит нечто примечательное… способное выделить его из толпы, привлечь к нему внимание… например, опубликует книгу. Этого уже достаточно. Солидное исследование по психологии. Мы любим, чтобы люди входили в политику уже популярными. Это экономит время. Синдром кинозвезд.
Поппи показалось, что её ударили по лицу. Почему Рик не поделился с ней своими политическими планами? Ей казалось, что они так близки, что их духовная близость совершенно взаимна, что он абсолютно откровенен с ней. Он говорил о книге как об интеллектуальном замысле. Даже как о потребности сердца. Помощь самому себе — так он охарактеризовал её. Вот уж действительно помощь самому себе.
— Рик, как тебе известно, не имеет личного состояния, — безжалостно продолжил Харри. — Он родился в весьма бедной семье. Его отец был священником. (Как Харри удавалось знать все обо всех? Будь он проклят.) Любой крупный скандал может навредить его профессиональной карьере и отнять все шансы на успех в политике. Возможно, влиятельный, крепко стоящий на ногах политик может позволить себе некоторые шалости, но подобные вещи опасны для новичка. Избиратели не простят ему публичного скандала.
