Как только он позволил мысли о смерти кристаллизоваться в его сознании, вся безжалостность мира навалилась на Макса. Комок в груди увеличился. Конечно, его приезд на остров был бегством. В городе он часто замечал на улицах беспризорных детей, голодающих животных, одиноких стариков, безжалостных юнцов, идиотов. Он ощущал вокруг себя мучительные смерти и жизни; сотни тысяч несчастных прижимались к нему, цеплялись за него. Ужасная реальность больницы, в которой он провел однажды две недели! Лица голодающих на улицах. Да, он рвался на небеса, но ноги его вязли в аду. Цель жизни - смерть. Поэтому разве не лучше поскорей умереть? Почему мать не убила его? - подумал он. Или отец. Лучше бы он убил Макса, чем несчастного, беспомощного щенка. Почему он, Макс, появился на свет? Почему он не мог сочинить музыку, которая выразила бы все эти чувства? Хотя бы это. Боль и страдания были заперты в его душе. Зачем я живу, если я не могу создать музыку, говорящую все это? Он обращался к темным облакам, бездумно бегущим по небу. Какой в этом смысл?
- Да, меня заклинило на этой музыке, - сказал он себе; услышав собственный голос, он испытал ненависть к современным словам. - Я не могу написать музыку, которая заключена во мне. Она здесь. Я ощущаю её внутри меня, это целый мир, но я не могу выпустить его на свободу. Не могу выплеснуть наружу. И это гложет меня.
Звуки шагов прервали его монолог. Он понял, что это идет мужчина. Узнал Рика. В душе Макса раздался крик. Он хотел побыть в одиночестве, не желал ни с кем разговаривать, потому что слова - пустая трата времени. Однако воспитание заставило его подавить крик. Все мы ведем себя, как цивилизованные люди, сказал он себе, даже когда наши души разрываются на части.
- Ты не собираешься ложиться? - спросил Рик. - Я думал, что ты приехал сюда, чтобы отдохнуть.
- Сон надо заманить. Он умеет ускользать.
Макс посмотрел на небо и воду.
- Боже, какая красота!
Рик не нашел слов, которые прозвучали бы умно и оригинально. Он подумал о том, что познал красоту с Поппи. Он чувствовал себя превосходно. Случившееся было по-своему прекрасным. Наверно, Макс имеет в виду мироздание, а не личные чувства. Сейчас Рик не мог придумать какую-нибудь незначительную светскую реплику. Он помолчал.
- О, Господи, - произнес Макс, обращаясь к самому себе.
- Если ты предпочитаешь побыть один, то я собираюсь лечь в постель, инстинктивно проявил вежливость Рик.
Многолетнее общение с эмоционально неустойчивыми людьми научили его быть нудно-вежливым.
- Ничего не меняется оттого, доктор, нахожусь я один или в толпе. Крыса, сидящая во мне, всегда пожирает мои внутренности.
- Какая крыса?
- Я проглотил крысу. Это произошло ещё в детстве.
- Надеюсь, это аллегория.
- О, она весьма аллегорична, моя крыса. Но иногда кажется чертовски реальной.
- Что это за крыса? Я никогда не понимал достаточно ясно, почему ты постоянно несчастен. У тебя, кажется, есть все. Успех, карьера, деньги, красивая жена. Что ещё тебе нужно?
- Что мне нужно? Примени ко мне твои обширные психологические познания. По-моему, вы, психиатры, не сознаете, кем вы являетесь. Я бы не пришел к тебе в кабинет, но коли ты спросил меня, я скажу, что я думаю. Вы - шаманы. И весьма плохие. Ты околдовываешь не раскрашенным лицом и цветными перьями, а словами. Вместо того, чтобы танцевать вокруг наших больных тел, ты держишь нас за руку и втыкаешь булавки в наше сознание. Вместо того, чтобы петь и рычать, ты слушаешь. Вместо того, чтобы разрисовывать свое лицо или надевать маску, ты изображаешь интеллектуальное превосходство. Ты бы действовал гораздо эффективнее, если бы тайком стриг нам ногти и потрошил цыплят.
- Мы темны и жестоки?
- И ты даже не стараешься играть убедительно.
- Я не настроен спорить сегодня, уже слишком поздно.
- Поздно для меня, Ричард. Ты это знал? Я сомневаюсь в том, что для тебя тоже поздно. У бездушных людей всегда есть в запасе время. А ты определенно подходишь под это определение. Хотя, возможно, я гляжу не в том направлении. Вместо того, чтобы смотреть внутрь, может быть, мне следует направить свой взгляд на мироздание. Там есть звуки, которые я смог бы уловить. Звуки вечности, шепот веков, смех бесконечности. Да, вероятно, музыка не заперта внутри меня, она находится снаружи.
- Думаю, композиторы должны сами определять это. Я имею в виду, где находится музыка.
- Ты полагаешь, я хочу рисовать непристойные картинки на черепах! Но я лишь хочу создать прекрасные звуки, говорящие нечто о природе человеческой печали. Я всегда чувствовал, что эти звуки заперты где-то внутри меня в виде какофонии из мученических стонов, зубовного скрежета и рычания. Они отказываются выходить наружу. Этот кошачий концерт терзает мое внутреннее ухо, и я чувствую, что моя голова готова расколоться. Эти звуки должны стать мелодичными, приятными для слуха. Думаешь, психоанализ способен мне помочь?
