Уиллоу полностью

Это вышло более резко, чем она хотела. Последняя вещь, которую она хотела бы сделать — расстроить брата еще больше. Ее единственным намерением было остановить его от расспросов. Уиллоу избегает его взгляда и зарывается лицом в тарелку с хлопьями, но она чувствует взгляд Дэвида на себе до того, как он возвращается к своему завтраку.

Уиллоу чувствует себя ужасно, но что она может сделать? Слава Богу, на помощь приходит отвлечение в виде Кэти, одетой для работы. У нее на руках Изабель, которая, в свою очередь, одета для детского сада.

— Мы уходим, — говорит она, целуя Дэвида в щеку.

— Ох, привет, Кэт, — Дэвид поднимает глаза. — Ты видела мои старые выпуски Американской Антропологии? Я нигде не могу их найти. У тебя нет никаких идей, куда я мог положить их?

— Конечно, разве они не лежали в твоем кабинете?

Повисла неловкая тишина, пока они все обдумывали тот факт, что у Дэвида больше нет кабинета.

— Да, они лежали там, — произнес Дэвид через секунду.

— Ну, мы упаковали их, когда расчищали полки для Уиллоу. Помнишь, мы положили все коробки под ее кровать?

Кэти зарывается головой в волосы Изабель и целует ее. Это естественный жест, но Уиллоу стало интересно, делала ли она это, чтобы избежать взгляда на нее.

— Верно, я забыл.

Дэвид встает, журнал торчит у него из подмышки.

— Думаю, пойду, поищу их.

Кэти дарит ему поцелуй, пока идет к двери.

— Увидимся позже, Уиллоу, — говорит она через плечо.

— Увидимся позже, — отвечает Уиллоу.

Она слышит Дэвида, копающегося наверху, вытаскивающего коробки из-под кровати. Ей совсем не о чем беспокоиться. Под кроватью все чисто.

Но что если Дэвид не ограничится поиском в том месте?

Уиллоу бросило в холодный пот. Возможно, она ничего не прятала под кроватью, но это не значит, что она ничего не прятала под матрасом.

Таким проверенным временем способом она делала то, что бесчисленное количество девчонок делало до нее, только туда она сложила не любовные письма.

Она представляет выражение лица Дэвида, если он найдет ее тайник. Там не так уж много чего. Несколько старых бритв, не совсем чистых, а еще тряпки, которыми она раньше пользовалась, чтобы вытереть кровь, но значение всех этих предметов, безусловно, ужаснет любого.

Естественно, ей следует пойти за ним, убедиться, что он ничего не найдет. Но у нее, кажется, нет энергии, нет сил, чтобы подняться из-за стола. На секунду она задумывается над тем, чтобы остаться внизу, позволив судьбе решить за нее. Возможно, это лучший выход. В конце концов, это дело времени. Может ли она действительно доверить Гаю сохранить ее секрет?

Уиллоу представляет жизнь без бритв, думает о реакции брата на находку. Этих мыслей более чем достаточно, чтобы поднять ее со стула. Она бегом поднимается вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и замирает перед входом в свою позаимствованную спальню, немного запыхавшись. Она видит, как ее брат вытаскивает одну грязную картонную коробку за другой из-под ее кровати .

Пока что все в порядке. Он тщательно роется в различных книгах и научных журналах, полностью поглощенный коробками. У него явно нет интереса искать под матрасом.

Уиллоу подходит к зеркалу и в отражении наблюдает за Дэвидом. Она замечает, что он оставил на комоде журнал, который читал раньше, и начинает лениво просматривать его: какой-то том о погребальных обрядах древних греков. Уиллоу уже собирается положить его обратно, когда замечает клочок бумаги, заложенный между страниц. Черной жирной надписью ей бросается в глаза фирменный бланк ее школы.

Это может означать только одно. Это, должно быть, извещение. Кто-то, наверное, разоблачил ее. У нее дрожат пальцы, когда она, посматривая одним глазком в зеркало, разворачивает бумагу и начинает читать.

Но это совсем не то. Это не что иное, как обычное письмо, адресованное родителям учеников старших классов. Каждый из родителей или опекун должны договориться о встрече, чтобы обсудить подготовительные курсы к предварительному и самому непосредственно школьному оценочному тесту, которые предлагает школа. Бла, бла, бла.

Та самая фигня, о которой говорили Клаудиа и компания. Ничего важного.

Уиллоу настолько успокоилась, что ей требуется какое-то время, чтобы понять все последствия письма. Конечно, это ничего для неене значило. Ей было все равно, что Дэвиду придется выдержать несколько скучных встреч и здороваться с учителями.

Но что насчет Дэвида? Это не было частью его плана. Ему следует делать такие вещи для Изабель, для своей дочери. Ему не нужны генеральные репетиции. Она уверена, что он ужасно возмущен этим дополнительным бременем. А если нет, то почему просто не упомянул об этом? В конце концов, школа — единственная вещь, о которой он, кажется, может говорить с ней. Уиллоу кладет письмо обратно в журнал, устыдившись, что ее первые мысли были о себе.

— Дэвид, прости, — Уиллоу отворачивается от зеркала.

— Простить? — он хмурится, продолжая рыться в коробках. — За что?