Конечно, Кэти была добра во многих отношениях. Она приложила столько усилий, чтобы комната понравилась Уиллоу, и неяркие цвета и прелестная мебель действительно делают ее миленькой. Намного лучше, чем то, что у нее было дома. Дома она переехала в старую комнату Дэвида, потому что та была самой большой. Стены там были черные, пережиток тех дней, когда он увлекался хеви-метэл. Уиллоу и мама всегда обещали друг другу, что когда-нибудь доберутся до ее переделки. Кто знал, что четыре черные стены могли давать такое чувство защищенности?
Уиллоу резко села, открыла окно и высунула голову наружу. Воздух был теплым от легчайшего дуновения ветра, который ерошил ей волосы.
Это ее любимое время дня, как раз перед тем, как вечер становится ночью. Если бы она сейчас была дома, как прежде, то, наверное, болтала бы по телефону с одной из своих подруг. Обычно было так: Она часто гуляла с друзьями после школы, потом приходила домой и делала домашнюю работу, сплетничала по телефону перед ужином, или, если у нее было не много домашних заданий, каталась на велосипеде на дорожках за домом.
Сейчас у нее другой уклад жизни. Она как лунатик бродит по школе, у нее нет друзей, с которыми можно поговорить, ходит в библиотеку, с переменным успехом выполняет домашние задания, и ест все, что бы ни приготовила Кэти – и все это под аккомпанемент бритвы.
Она оставила своих старых друзей, так же, как она оставила свою прежнюю жизнь. Они все принадлежат другому миру, тому, который она больше не намерена посещать. Она никогда не отвечает на их звонки, удаляет их электронные письма, и один за другим они перестали пытаться связаться с ней. Единственный человек, который все еще пытается связаться с ней, это Маки, ее лучшая подруга, и Уиллоу знает, что еще несколько не отвеченных сообщений – и она тоже оставит попытки. Вздохнув, она закрыла окно. Если она все равно ничего не делает, то, по крайней мере, должна попытаться сделать домашнее задание.
Уиллоу подняла книгу, которую читала.
Сначала, Уиллоу думала, что она останется там, что Дэвид, Кэти и Изабель переедут к ней. В каком-то смысле это было бы наиболее разумным. Как ни крути, уютная квартира, которая по размерам подходит как раз для двух взрослых и ребенка, теперь, когда она переехала, стала слегка тесновата. Но Дэвид с самого начала отверг эту идею, заявив, что слишком трудно будет добираться до работы. Родители Уиллоу ездили на поезде на протяжении более двадцати лет, хоть и только два раза в неделю, и, несмотря на то, что преподавательский график Дэвида аналогичный, работа Кэти потребует от нее каждодневных поездок.
Однако, как бы неудобно ни было, Уиллоу пришлось согласиться с братом. Все же, несмотря на то, что их дом большой и просторный, жить там было бы далеко не так просто, и вовсе не из-за поездок. Просто дом полон воспоминаний. Он полон призраков.
Она была в нем всего несколько раз с момента аварии. В первый раз, когда Дэвид хотел упаковать книги родителей и перевезти их в квартиру. И это оказалось ужасной идеей, от которой они отказались, еще даже не пройдя полпути. Более того, этот поход так плохо подействовал на Дэвида, что он отказался входить в дом снова. Поэтому, когда они пошли в следующий раз, он и Кэти ждали снаружи в машине, пока Уиллоу, чувствуя себя беженцем, или вынужденным переселенцем, покидающим свою страну ради неизвестной территории, бегала по дому, хватая какие угодно вещи, лишь бы они поместились в ее рюкзак. Сейчас она хотела бы, чтобы у нее было время подумать, что она упаковывала. Так или иначе, в ее сумку много не помещалось, и сейчас она постоянно занимает вещи у Кэти. Разве не стала бы она богаче, взяв несколько дорогих ей книг, вместо трех пар джинсов, пары рубашек и юбки?
Она бы очень хотела читать экземпляр «
Уиллоу не знает, почему у нее заболело горло. Она не может понять это внезапное пощипывание глаз.
Она швырнула книгу через всю комнату, где она ударилась о стену, перед тем как упасть на пол с вывернутыми страницами.
Уиллоу ошеломлена. С побелевшим лицом она схватилась за угол вышитого покрывала, когда голос ее матери донесся до лестницы. Через мгновение она поняла, что это Кэти поет Изабель. Дэвид, должно быть, научил ее этой песне, старой русской колыбельной, которую их мама обычно пела им.