Уиллоу полностью

— Сейчас? — Гай отстраняется от неё. — Ты хочешь, чтобы я отвел тебя на квартиру брата?

— Нет. — Уиллоу качает головой. — Я хочу поехать домой. Обратно в дом моих родителей, где я выросла. Домой.

— Ох. — Гай кивает. Он выглядит смущенным, но задумчивым. — Это не далеко, да? То есть, ты могла бы взять машину своего брата и съездить туда, не так ли? — Он замолкает на секунду. — Прости. Ты ездила с того момента, когда… Я не подумал.

— Нет, не ездила. Я не могу поехать туда одна и не могу взять машину брата. Он захочет узнать, зачем, а я не могу ему сказать. Мне нужно, чтобы ты меня отвез, Гай. Пожалуйста.

— Зачем ты хочешь отправиться домой? Это потому, что ты, возможно, боишься, что теперь твой дом стал местом, которое ты можешь посетить только в своем воображении?

— Нет, я не думаю, что в этом причина… — Она замолкает.

Как бы Уиллоу хотелось, чтобы она могла ответить ему. Чтобы она сама знала ответ. Она думает о тех двух разах, когда с момента аварии была дома, о времени с Дэвидом и книжными шкафами и времени, когда собирала свои вещи. Нет причин полагать, что теперь возвращение домой будет чем-то отличаться. Уиллоу не знает, чего она ищет, что надеется получить из этой поездки. И почему она думает, что, если ее брат, ее невероятно сильный брат, был неспособен противостоять эмоциональному воздействию, находясь в доме их родителей, то онабудет в состоянии?

Возможно, ей просто нужно проехать по той дороге, где все произошло. Может, ей нужно зарыться головой в мамином шкафу и понять, может ли она до сих пор чувствовать ее запах. Может, ей снова нужно посмотреть на те книжные шкафы.

— Мне нужна книга, — наконец, выпаливает Уиллоу. Она полагает, что этот ответ имеет столько же смысла, сколько и любой другой. — "Мифология Булфинча".Мне нужен экземпляр моего отца.

Гай медленно кивает, будто абсолютно согласен с ней. Он не говорит, как мог бы кто-то другой, что она может пойти почти в любой книжный магазин и купить себе экземпляр. Он не говорит, будто знает о том, что у нее уже есть книга, что видел ее с ней много раз или, что может одолжить ей свою собственную. Вместо этого, он просто поворачивается к ней и говорит:

— Ладно, похоже, именно мне придется искать машину, которую можно позаимствовать.

Ну, конечно, должен был пойти дождь.

Уиллоу безразлично смотрит в окно, но, на самом деле, ничего не видно. Ничего, за исключением пелены дождя, бесполезного движения стеклоочистителей туда — обратно и случайных вспышек молнии.

Даже, несмотря на то, что прогноз погоды не обещал ничего, кроме голубого неба, что последние несколько дней стояла прекрасная погода, в тот момент, когда Уиллоу села в машину с Гаем, она знала — пойдет дождь.

Она гадает, нервничает ли Гай, беспокоится о поездке в такую погоду. Дождь прекращался лишь один единственный раз, когда начинался град. Или, может, он беспокоится из-за того, что онапереживает, будто может попасть в аварию. Еще однуаварию.

Уиллоу же ни о чем такомне беспокоится, но испытывает определенное неудобство. Просто в таком сильном дожде есть что-то тревожное.

— Мы поворачиваем здесь, правильно?

Уиллоу не отвечает. Она смотрит в окно, стараясь что-нибудь увидеть за залитым дождем стеклом. Конечно, это бесполезно, она едва может разглядеть дорогу, но это тоже не нужно. Ей не нужно видеть. Она бы знала, где находится, даже если бы была с завязанными глазами.

— Эй, а разве мне нужно повернуть не здесь?

— Остановись.

— Что?

— Останови машину.

Гай останавливает машину у обочины дороги, возле открытого поля. — Ты в порядке? Ты не собираешься...

Уиллоу не ждет, когда он закончит, открывает дверь и колеблется лишь мгновение прежде, чем нырнуть в проливной дождь.

Одета она не для такой погоды — за считанные секунды она промокла до нитки, но едва это замечает, поскольку натыкается на поле. Здесь, может, в пяти или шести ярдах от дороги, находится огромный старый дуб.

— Что ты делаешь? — кричит ей вслед Гай. Он выходит из машины и идет под дождем туда, где Уиллоу стоит перед деревом.

— Уиллоу, — ему приходится перекрикивать раскаты грома. — Давай, возвращайся в машину. — Он берет её за руку.

Невидящим взглядом Уиллоу смотрит на него. Она протягивает руку и касается стороны дерева, прикасается к огромной части полностью срезанной коры, оставшегося вместо неё пятна темно-синей краски.

Странно, что после стольких месяцев, после стольких дождей, краска всё еще здесь.

Она опускается на колени перед деревом. Шуршание целлофана заставляет ее опустить взгляд, и через секунду она понимает, что стоит на останках дюжин цветочных подношений, теперь превратившихся в перегной, узнаваемых только по запачканным лентам и пластиковым оберткам.