Дым в Особняке действительно привлек внимание пожарной бригады, да так, что это превзошло не только самые смелые ожидания, но и самые страшные опасения миссис Мидоуз. Марта не знала ни об экстравагантности вкусов филиппинской служанки, обожавшей освежители воздуха с экзотическими ароматами, ни о ненависти, которую питал к ним Бэттлби. Не далее как вчера утром он выбросил в помойку целых шесть баллончиков – «Жасминовый цвет», «Розовые бутоны» и «Буйство Востока» – и приказал впредь не покупать подобной гадости. (Впрочем, вследствие деятельности Берта это и не понадобилось). Тлеющий резиновый сапог, дым от которого так порадовал племянника Марты, мало-помалу разгорелся и превратился в полыхающий костер. Едва языки пламени коснулись «Буйства Востока», оно, оправдывая свое название, немедленно взорвалось. Остальные пульверизаторы последовали его примеру; куски горящей пластмассы с ревом разметало по кухне, а окна вышибло, громогласно объявив на весь Мелдрэм-Слокум о пожаре в Особняке.
Марта Мидоуз, у себя в домике, старательно обеспечивала собственное алиби. Ранним вечером она, как обычно, сидела в «Гербе Мелдрэма», а потом зазвала мистера и миссис Соули на чарочку сливовой настойки, приготовленной еще прошлой зимой. Они уютно устроились перед телевизором, и тут раздался взрыв.
– Покрышка лопнула, – сказала миссис Соули.
– По звуку больше похоже на гранату, – возразил ее муж, когда-то воевавший на фронте. Через пять минут газовый баллон в кухне Особняка нагрелся до критической температуры и лопнул, да так, что сомнений не оставалось: это – бомба. В багровом зареве над Особняком заплясали огромные языки пламени.
– Господи спаси и сохрани, – пролепетал мистер Соули. – Пожар. Надо вызывать пожарных.
Но вдалеке уже слышался вой сирен. Соули побежали на улицу – смотреть. Марта незаметно опрокинула весьма солидную стопку сливянки. Что, если Берт погиб? Проглотив настойку, она принялась молиться.
Пожарные тщетно пытались потушить Мелдрэм-Мэнор. Огонь распространился по дому стремительно, а бригада долго не могла проникнуть внутрь из-за «рейндж-ровера», перегородившего въезд на задний двор. Чтобы отпереть машину, пришлось выбить боковое стекло. Сработала сигнализация. Это вызвало дополнительную задержку – к тому же пожарные обнаружили на переднем сиденье порнографию и садомазохистское снаряжение. Когда прибыла полиция, источник возгорания был уже обнаружен.
– Очевиднейший поджог, – сказал начальник пожарной команды суперинтенданту полиции, когда тот прибыл на место происшествия. – Ни малейших сомнений. Во всяком случае, у меня. Скоро наши дознаватели соберут все необходимые доказательства. Но и так все ясно: пластмассовое ведро посреди кухни, в стенном шкафу – куча пульверизаторов… Неужто кто-то рассчитывал, что подобное может сойти с рук? Вот придурок!
– Это точно не несчастный случай?
– Несчастный случай? Когда все двери заперты, а окна вышибло наружу? Да ни в жизнь.
– Наружу?
– В доме будто бомба взорвалась. Люди в деревне это подтверждают. И потом, у поджигателя были ключи. Я же говорю – он либо тупой, либо пьяный.
Да уж, подумал суперинтендант. Тупой. Как доска. Либо в доску пьяный.
– А видели, что мы нашли в «рейндж-ровере»? – спросил пожарный начальник. Они с суперинтендантом подошли к машине и посмотрели на переднее сиденье, где лежали журналы. – Видал я в жизни пакость – чего не встретишь в домах у добропорядочных граждан, – но такого!.. Да за это сажать надо! Не мое, конечно, дело, но…
Суперинтендант поглядел на журналы и мысленно согласился – точно, надо сажать. Дело – ясней ясного: хранение материалов непристойного содержания. Суперинтендант вообще не одобрял порнографии, но садистские действия в отношении малолетних считал явлением в высшей степени возмутительным. Да и к кожаным ремням с наручниками испытывал глубокое отвращение.
– Вы здесь ничего не трогали? – спросил он.
– Не стал бы ни за какие коврижки! У меня ж дети – точнее, внуки. Убивал бы уродов, которые занимаются этакой пакостью!
Суперинтендант внутренне согласился и с этим. Подобной мерзости видеть еще не доводилось. Впрочем, Боб Бэттлби ему никогда не нравился – отвратная репутация, сволочной характер. Значит, тут явный поджог? Интересненько. Бэттлби, по слухам, успел спустить на бирже небольшое состояние, а сейчас проживает денежки, которые оставила генеральша. Надо бы выяснить, как у него с финансами… А еще, поговаривают, его слишком уж часто видят с Рут Ротткомб, женой местного члена парламента. Рут не внушала суперинтенданту ни капли уважения. С другой стороны, Бэттлби – семейство влиятельное. Да и члены парламента, а тем более теневого кабинета министров, и особенно их жены, требуют осторожного обращения. Суперинтендант посмотрел на наручники с кляпом и покачал головой. Бывают же на свете свиньи.
