– Давным-давно, еще задолго до рождения Роуз, я заключил пари с одним из друзей на глазах у всей нашей компании. Когда каждый из нас женится и заведет детей, мы организуем для них поединок по фехтованию примерно в возрасте тринадцати лет, и проигравший в нем исполнит любое желание победителя. Прошли годы, родилась Роуз, а я давным-давно забыл об этом пари.
Поскольку история затягивалась, Борис старался изо всех сил, чтобы еще сильнее сосредоточиться и напрячь все внимание. Когда слушаешь слишком длинный рассказ, первоначальное восприятие может затуманиться.
– И вот в прошлом году я снова услышал об этом друге спустя столько времени. У него родились два сына, но, к сожалению, старший оказался слабоумным. Услышав, что у меня есть дочь, он приложил много сил и вырастил из младшего прекрасного мечника, чьи способности можно считать выдающимися для его возраста. Ему хотелось лишь одного – моей Роуз. Он желает женить своего слабоумного сына на моей дочери.
– Ох, мамочки! – Роузнесс вздрогнула от изумления и уронила чашку.
Служанки, которые убирали пролитые напитки, уже вышли из комнаты. Лицо Роузнесс побледнело, и она накинулась на отца:
– Папа, это правда? Я должна выйти замуж за слабоумного?
Граф серьезно посмотрел на дочь и отрицательно покачал головой.
– Я не стал бы этого делать, даже если бы пришлось поставить на кон всю мою честь. Будь спокойна, Роуз.
Роузнесс немного расслабилась, услышав твердый ответ отца, но все равно смотрела на Бориса с некоторой тревогой.
Мальчик спросил:
– Значит, вы собираетесь использовать меня в качестве мальчика, которому предстоит сразиться с младшим сыном этого господина? Но я ведь не ваш ребенок, разве у меня есть право выходить с ним на поединок?
Граф ответил:
– В этом нет никакой проблемы. Достаточно сказать, что ты приемный ребенок, которого я усыновил давным-давно, растил в другом месте и только теперь взял к себе. Есть также и множество других способов, кроме этого, но все они – моя забота, а не твоя. Ты должен лишь ответить на мое предложение согласием или отказом.
Сказав это, граф прямо взглянул на Бориса. Когда тот, растерявшись, не смог сразу дать ответа, он продолжил:
– Если последуешь моей воле, ты отправишься вместе со мной в наш замок в Аномараде и с тобой будут обращаться так, как если бы ты был моим сыном. Лишь обучение фехтованию предстоит суровое, ведь тебе придется победить мальчика, который долго тренировался. К тому же времени осталось не так уж и много. Поединок произойдет следующей весной, прежде чем завянут цветы, а значит, где-то в апреле или в мае. Если все получится, я щедро вознагражу и поддержу тебя, чтобы ты мог жить свободной жизнью самостоятельно.
– А если я проиграю?
Граф посмотрел на Бориса сверху вниз ничего не выражающими глазами и выплюнул:
– Ты уже беспокоишься о подобном? Неужели мои глаза меня подвели и я выбрал не того человека? Не волнуйся. Я не стану наказывать тебя в случае неудачи. Ты лишь тихо покинешь мой дом. Тогда у меня не останется выбора, кроме как пойти на хитрые уловки, чтобы не отдать ему Роуз. Мне бы хотелось положить конец этому неприятному делу, сдержав пари, заключенное на глазах у многих людей.
Лицо Бориса тоже окаменело. Граф предложил ему, ребенку, сделку на равных – привилегию, доступную лишь тем детям, у которых имелись защитники. Мог бы просто потребовать поблагодарить за оказанную доброту.
Борис почувствовал легкую грусть. У Роузнесс был отец, который, вступаясь за ее честь, начал эти переговоры, а вот он остался совсем один. Никто не давал ему советов, и, конечно, никто не мог принять за него решение. Он сидел перед чужеземным аристократом, обладавшим огромными богатствами и властью, а сам оставался ребенком без дома, куда можно было бы вернуться. Ему приходилось думать и справляться со всем самостоятельно.
Но Борис тут же прогнал унылые мысли. Раз никто не заботится о нем, у него нет другого выбора, кроме как делать это самому. Если на его стороне нет никого, кроме него, ему самому придется рассуждать хладнокровно.
– Но почему вы выбрали именно меня? Я только вчера случайно получил вашу милость и вы ничего обо мне не знаете, разве нет?
Лицо графа несколько смягчилось.
– Я слышал, что род Джиннеманов издавна славится мечниками. Возможно, ты еще слишком мал, поэтому не особенно много тренировался, но талант-то наверняка унаследовал? А еще, честно говоря, я подробно задумался об этом плане, когда увидел твой меч. Если в семье есть нечто подобное, то и потомки должны ему соответствовать.
Борис холодно пробормотал:
– Я не знаю, есть у меня талант или нет.
– Вот как? Тогда проведем экзамен, и, если таланта нет, я просто выставлю тебя вон. Будем считать, что контракт кончился на пару месяцев раньше.
Это было верно. А граф тем временем продолжил:
