Повинуясь порыву, я расстегнула его и коснулась ткани. На глазах навернулись слезы.
«Как-нибудь потом я надену его для того, кто меня действительно полюбит».
Спектакль прошел на ура. Артисты на сцене словно жили в пределах своих ролей. Мне было очень приятно видеть, как воплощаются мои самые смелые задумки. Зал рукоплескал. Этот успех был как путеводный свет. Он помогал мне не уйти в себя насовсем.
После завершения представления наиболее ценные для нас гости были приглашены на вечеринку, устраиваемую тут же, в театре. Артистов отпустили переодеться, а в это время устроили небольшую экскурсию. Пока наш директор развлекал гостей рассказами о театре и игравших здесь людях, я поспешила на сцену, где при опущенном занавесе и должен был пройти остаток вечера.
Я очень волновалась, поэтому разглаживала несуществующие складки на скатерти. Все настолько перепутывалось в моей голове, что я не сразу вспомнила о том, что оставляла этот костюм в доме матери, решив, что я из него выросла.
«Как же он оказался здесь? Да еще и именно тогда, когда был необходим».
Я настолько задумалась, что не сразу заметила, что гости входят в зал.
— А вот и она. Именно это хрупкая девушка является постановщикам всех танцев в представлении, — не дав сказать мне не слова, директор увел гостей к труппе, я была этому рада, так как нужно было собраться с мыслями…
— Я думаю, вы доставите нам удовольствие увидеть вас в танце.
Я не сразу поняла, что обращаются ко мне.
— Да, конечно. Что бы вы хотели увидеть? — собеседник, один их «дорогих» гостей, пробежался по мне взглядом.
— Танго.
— Нет проблем, только вот с кем…
— Со мной, конечно.
Мурашки, пробежавшие по спине, подсказали мне, кому принадлежит рука, легшая мне на талию. Он настойчиво повел меня к импровизированной танцевальной площадке, образованной стоящими кругом столами.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь танцевать с тобой, — он снял пиджак и небрежно бросил его на один из стульев.
— Это я поняла. К чему такая честь?!
— Мне будет приятно, — его глаза смотрели в мои, и вместе с нежностью, вдруг прозвучавшей в его голосе, это сломило желание сопротивляться.
— Музыка? — подключился профессионализм.
— Ингрид.
— Хороший выбор…
— Готова?
Я кивнула дирижёру, оркестр по-прежнему оставался с нами. Музыка плавно заструилась по воздуху, прекращая все разговоры. Я заметила несколько удивленных лиц и еще столько же заинтригованных. Мы, конечно, много танцевали во время репетиций, но чтобы вот так откровенно встать в пару…
Два искусственно замедленных шага.
Его рука на моей щеке.
Мои руки на его плечах.
Резкое, отрывистое скольжение по паркету.
Моя рука в его руке.
Глаза в глаза, не отрывая взгляда не на миг.
Два шага назад.
Выброс.
Свободное падение назад.
У самого пола его руки, плавно опускающие меня.
Села, обнимая колени.
Его руки на висках жгли как раскаленное железо.
Оборот головы.
Отпустив колени, я резко встала.
Болеро полетело в зал.
Кружение по паркету.
Тела все ближе и ближе.
Его дыхание обжигало.
Я забывала дышать.
Окружающее стремительно теряло смысл.
Его руки откровенно ласкали мое тело.
Его пальцы запутывались в моих волосах, разрушая прическу.
Музыка замедлялась.
Распущенные волосы упали на плечи.
Я развернулась.
Отошла на два шага.
Мое запястье оказалась в кольце его руки.
Резкий рывок.
Я снова в его объятьях.
Глаза встретились.
За ними — губы.
Где-то на заднем плане прозвучали аплодисменты. Но поцелуй все не прервался.
— Давай сбежим? — прошептал он, не отрываясь от поцелуя. Я еле заметно кивнула.
— Подожди меня на улице. Я сейчас, — снова только кивок, словно выпадая из реальности.
«Что все это значит? Разберемся потом…»
Я вышла из театра через боковую дверь. На улице уже темно и немного холодно. Я пошла по проулку к ближайшему фонарю. У него стояла какая-то фигура.
— Что, если я скажу, что тебе сегодня предстоит умереть? — это была женщина, довольно красивая. Ее плечи закрыты старомодным плащом.
— Вы шутите?! — мне не нравилось такое соседство.
— Вовсе нет. Там, на дороге, грабитель. Ты погибнешь от пули, закрывая возлюбленного, — я невольно оглянулась на выход из театра, — пока он не пришел, тебе предстоит кое-что решить, — я вопросительно посмотрела на нее. — В моих силах вернуть тебя к жизни. Но…
— Что но? — я не совсем ей доверяла, но если она сумасшедшая, лучше поддерживать ее историю.
— Но он тебя никогда не увидит.
— Как это?
— Ты уже не будешь человеком. Ты станешь… кое-кем другим. И в этой новой жизни ему не будет позволено увидеть тебя.
— Почему?
— Таковы условия. Ты согласна?
— Да, — с меня не убудет, а женщине приятно.
— Иди, он ждет тебя.
Я посмотрела в темноту.
— До свидания… — но женщины уже не было.
Я быстрым шагом дошла до парковки и прижалась к его груди, дрожа.
— Холодно?
— Немного, — он накинул мне на плечи свой пиджак. — Спасибо, — я хотела его поцеловать, но именно в этот момент сзади послышались шаркающие шаги. Я с сомнением обернулась. На нас был нацелен пистолет. — Что вам нужно? — в мои мысли закралось подозрение, что та женщина была права.
— Все, что у вас есть, — у грабителя был неприятный скрипучий голос.
