– Нет, я сказал! Я и твоему отцу покойному так ответил, хотя мы и в дружбе были! Монастырская земля купцу не отойдет! Вам купчишкам только дай волю, то через год все храмы новгородские на вашей земле окажутся!
– И как теперь быть Владыко? Нет больше места подходящего под оружейный двор, – с обидой произнес Еремей.
– Купцу, пожертвованную церкви усадьбу покойной Марии Тучи не отдам, а вот псковскому родовитому боярину Александру Томилину подарю! Негоже такому человеку по чужим углам ютится, ему по 'Судной грамоте' в Пскове по правую руку от князя Александра Псковского сидеть положено и ересь латинянскую каленым железом выжигать, как отец его делал! Евлампий, неси сюда дарственную на усадьбу Марии Тучи, да именную грамоту боярина псковского Александра Томилина на подпись, да и печать мою не забудь! – крикнул Иона и практически через мгновение в кабинете, словно материзовался из воздуха пожилой монах с необходимыми документами.
Я снова впал в прострацию от такого молниеносного развития событий, но мысль о том, что я присутствую на тщательно отрепетированном спектакле, не покидала меня, ни на секунду. Похоже, все технические вопросы были уже решены до моего прихода, а сейчас многоопытный ловец человеческих душ, просто ставил заключительную точку в вербовке очередного агента, которому предстояло рисковать своей жизнью ради интересов архиепископа.
Отойдя от первого шока, я быстро прикинул получившийся расклад и понял, что деваться мне некуда и моя жизнь полностью в руках Ионы. Слишком уж быстро во мне признали наследника одного из влиятельнейших родов Пскова, видимо у архиепископа действительно имелись на меня большие виды в предстоящих политических баталиях.
После подписания дарственной на усадьбу и именных грамот на боярский титул, Иона начал расспрашивать меня о моих скорострельных пищалях и о том, как я малой силой побил дружину знаменитого морского разбойника 'Рыжего Черта'.
Я рассказал Ионе, как происходило сражение, и объяснил диспозицию, разложив на столе яблоки, как это делал Чапаев в одноименном фильме. Видимо Иона уже навел обо мне необходимые справки, потому что начал расспрашивать о моей 'Чуде-юде', которая может плыть по волнам быстрее лошади, да еще против ветра.
Архиепископ оказался весьма образованным человеком и прекрасно разобрался в моих объяснениях, единственное, что его удивило, откуда столь молодой муж узнал все эти тайны. Я отговорился тем, что был продан 'свейскими' пиратами в далекую страну Японию, где был в услужении у бездетного местного князя, который надумал меня усыновить, а поэтому решил обучить меня разным тайным наукам. Однако моего благодетеля убили заговорщики, и я был вынужден бежать из Японии на корабле по образцу которого построил 'Чуду-юду'. Чтобы вернуться на Русь я нанялся охранником, в купеческий караван, идущий по 'шелковому пути' до 'Хвалынского моря', но когда решил доплыть пассажиром до Волги с хорезмскими купцами, то снова попал в плен.
Купцы, которые подрядились доставить меня через Хвалынске море (Каспийское море) в Астрахань, опоили меня каким-то зельем и ограбили до нитки. От ядовитого зелья у меня помутилось сознание и почти полностью отбило память. Я толком не знаю, как бежал из плена и сколько времени бродил по лесам пока не попал в Верею, а своих родителей и жизнь в плену помню только отрывками
По лицу архиепископа было понятно, что он не очень-то и поверил в рассказанный мной мексиканский сериал, но если бы я был Ионе не нужен, то давно бы висел на дыбе в подвале какого-нибудь монастыря, а не рассказывал сейчас архиепископу жалостные сказки.
После моей исповеди Иона пригласил нас с Еремеем отобедать, 'чем бог послал' и мы продолжили обсуждение планов на будущее уже в трапезной. Бог явно не забывал своего верного слугу и обычному обеду архиепископа мог позавидовать праздничный стол любого европейский монарх. Вино к столу тоже подавали не из дешевых, поэтому я не пожалел, что удостоился чести отобедать с самим Владыкой Новгородским.
За время совместного застолья все ключевые моменты нашего сотрудничества с церковной властью были обговорены, поэтому мы, с Еремеем припав к руке Владыки, получили архиепископское благословение на свои богоугодные дела и раскланялись.
Выйдя из резиденции Владыки, я перевел дух и перекрестился на купола 'Софийского собора', после чего мы с Еремеем снова уселись в возок и вернулись в усадьбу Ушкуйника. Я нашел Сироту в 'дружинной избе' где он рассказывал знакомым о своих подвигах, после чего мы отправились в сопровождении Еремея осматривать свою новую недвижимость.
Усадьба покойной Марии Тучи оказалась большой – размером с футбольное поле, но очень запущенной. Любое нежилое здание быстро ветшает без человеческого присмотра, поэтому объем восстановительных работ предстоял довольно большой, но как говорится: 'глаза боятся, а руки делают!'. Финансовых проблем на данный момент у нас не было, а работают новгородские плотники быстро. Закончив осмотр недвижимости, я попрощался с Еремеем и нас Сиротой отвезли в карете на постоялый двор.
