Вернувшись в усадьбу, я поднял сотню по тревоге и, оставив два десятка стрельцов под командой Акинфия Лесовика охранять 'Томилино подворье', отправился с остальными бойцами форсированным маршем к мосту через Волхов. В конце ведущей к мосту улицы Славной наш головной дозор вышел к заставе дружинников Сторожевского, которые проводили меня к своему командиру. Сторожевский уже вывел к мосту сотню ушкуйников, а еще три сотни бойцов тысяцкого заняли оборону на перекрестках улиц ведущих к 'Ярославовову дворищу', где утром должно было собраться альтернативное 'Ве'че'.
Тысяцкий поведал мне, что его патрули уже перехватили нескольких подозрительных личностей пытавшихся переправиться на Софийскую сторону по мосту, а дозоры на лодках задержали две долбленки со странными пассажирами, зачем-то направлявшиеся к противоположному берегу реки ночью. Даже дураку было понятно, что болтающиеся по ночному Новгороду типы, это соглядатаи заговорщиков, но формальных претензий задержанным мы высказать не могли. Поэтому, чтобы не обострять ситуацию раньше времени, всех странных полуночников до утра заперли в 'холодной избе' в усадьбе тысяцкого.
Сторожевский на коротком совещании познакомил меня с Иваном Щербатым, который фактически являлся заместителем 'кончанского тысяцкого' и занимал должность сотника ушкуйников. Никифор не стал говорить долгих речей, а просто уточнил поставленные перед 'Стрелецкой сотней' задачи и варианты действий в различной обстановке. Вопросов и возражений у меня не возникло, поэтому Сторожевский, пожелав нам с Иваном удачи, отбыл обеспечивать безопасность 'Ве'че' на 'Ярославовом дворище'. Пока мои бойцы занимали позиции в башне, я решил поближе познакомиться с легендарным сотником ушкуйников.
До сегодняшнего дня мне не доводилось встречаться с Иваном Щербатым, хотя я был наслышан о деяниях знаменитого командира новгородского спецназа. После отъезда Сторожевского мы уточнили с сотником намеченную диспозицию и способы связи, а затем разошлись по своим местам. Иван был в разы опытнее меня, поэтому я полностью доверился его мнению и передал командование операцией.
Согласно намеченному плану ушкуйники занимали оборону в начале моста через Волхов, а мои стрельцы находились за их спиной в 'Словенской башне' и должны были вступить в бой, только если заговорщики попытаются пробиться на 'Торговую сторону' с помощью оружия. Пока мои бойцы занимали позиции в башне, откуда можно было поддержать огнем ушкуйников, начало рассветать.
Ночь с шестого на седьмое ноября 1463 года оказалась довольно холодной, поэтому обычного для этой поры дождя не было, а с рассветом даже пошел снег. Седьмое ноября – дата в истории России знаковая, поэтому у меня появились тревожные предчувствия, что дело миром не закончится. Хотя крейсера Аврора на Волхове не наблюдалось, однако я опасался, что сегодня вполне может свершиться 'Великая Ноябрьская новгородская революция'.
Непрерывная беготня и бессонная ночь вымотали меня до предела, и я не заметил, как задремал сидя на лавке в караульном помещении башни. Павел Сирота решил дать отдохнуть своему командиру и разбудил меня, только когда полностью рассвело и к мосту через Волхов потянулись первые пешеходы и телеги. На ночном совещании было решено, беспрепятственно пропускать через мост всех желающих, а уже за стенами 'Острога' 'Торговой стороны' (так назывался новгородский 'Окольный город') разбираться, кто это к нам пожаловал в такую рань.
Примерно за три часа до полудня на 'Софийской стороне' раздался набат 'Вечевого колокола', и вскоре мы увидели, как из 'Пречистенской башни' Детинца вышла большая толпа народа, которая направилась через мост на 'Торговую сторону'. На первый взгляд толпа выглядела невооруженной, но когда народ подошел вплотную к строю ушкуйников, то сразу выяснилось что под наброшенной на плечи визитеров одеждой, скрывается броня боярских дружинников.
Бойцы Ивана Щербатого были готовы к такому развитию событий и легко отбили первый натиск, но из-за спин заговорщиков в ушкуйников полетели стрелы и у них появились первые раненые. После короткого, но интенсивного обстрела, противник снова бросился вперед и начал медленно вытеснять бойцов Ивана Щербатого к 'Словенской башне'. Я увидел, как сотник помахал мне рукой, прося о помощи, после чего я взял в руки Дефендер и приказал открыть огонь.
Мы тремя залпами буквально выкосили задние ряды противника скопившегося на мосту, но это не остановило врага, а только усугубило ситуацию. Около сотни нападавших с дикими воплями рухнули на настил моста или свалились в Волхов, но оставшиеся в живых дружинники все равно вдвое превосходили численностью отряд ушкуйников. Мало того, заговорщики, увидев произошедшую за их спинами кровавую мясорубку, с обреченностью смертников бросились вперед и буквально смяли первые ряды ушкуйников. Иван Щербатый видимо отдал приказ отходить к башне, но на плечах его отступающих бойцов в ворота ворвались дружинники заговорщиков.
