Драпая из лагеря, я хватал фактически все, что попадет под руку и сам толком не помнил, что мне удалось 'захомячить', а поэтому разбирал трофеи с большим интересом. Особо меня порадовала одежка, отдаленно смахивающая на буденовскую шинель с 'разговорами' на деревянных пуговицах. Правда рукава шинели мне были коротки, но я не выбирал ее в магазине и сдать обратно этот 'лапсердак' возможности не имел. Разобравшись с одеждой, я переоделся согласно нынешней моде, а одежда двадцать первого века отправилась на самое дно заплечного короба.
Из еды мне достались от бандитов примерно три кило перловки, где-то с килограмм мелко порезано сушеного мяса с какими-то специями, кусок соленого свиного сала и два каравая черствого хлеба. У меня были серьезные подозрения, что перловка служила так же и кормом для лошадей, потому что я наткнулся на нее рядом с загоном для них, но меня это не напрягало.
В принципе если не шиковать, то имеющийся запас харчей можно растянуть на неделю-полторы и при этом не особо страдать от голода, к тому же всегда можно заняться привычной рыбалкой. Во всех реках, которые мне попадались на пути, рыбы было немеряно и если не корчить из себя гурмана, то вполне можно было пережить тяжелые времена на рыбном меню. Закончив разбираться с харчами, я занялся трофейным инструментом.
Плотницкий инструмент этого времени оказался довольно примитивным и в наборе отсутствовали рубанок и привычная ножовка, а без них сложно сделать даже обычный стул. Этот изъян компенсировали четыре разнокалиберных стамески и три винтовых бура со сменной деревянной ручкой. Среди инструмента мне попались два скобеля предназначенных для обработки бревен сруба и кусок бечевки с узелками, которая видимо, заменяла рулетку. Я также увел у бандитов два неплохих топора, один большой плотницкий, а второй поменьше, для мелкой работы.
Однако наиболее ценной добычей оказались два кованых полотна для пил, изготовленных из металла неплохого качества. Пилы были немного длиннее метра и имели зубья с разной по величине насечкой. Скорее всего, эти полотна предназначались для лучковой пилы, но сам деревянный набор отсутствовал. Сделать каркас для лучковой пилы в принципе не проблема, ну а пока придется обходиться топором.
На зоне судьба заставила меня научиться нехитрому плотницкому делу и первые полгода года после посадки, я обрубал сучки на пилораме. Рулил нами бригадир из вольных, который заметил, что руки у зэка Томилина растут из правильного места и мне доверили рубить срубы для бань. Я еще почти год махал топором, пока меня не перевели в службу главного механика, где занялся ремонтом оборудования до освобождения.
Наличие профессионального набора плотницкого инструмента и полученные на зоне навыки явно указывали мне на вполне доступный способ заработка, а поэтому в голове стал вырисовываться план легализации в новом мире. На первых порах Александр Томилин вполне можно закосить под плотника, ушедшего на отхожий промысел, главное держать язык за зубами и учить язык. Конечно, этот план изобиловал многочисленными прорехами, но другого у меня просто не было, поэтому придется брать его за основу, а там видно будет.
Визит в разбойничий лагерь обеспечил меня материально всем необходимым для физического выживания, а теперь передо мной стояла задача как-то вписаться в окружающий мир.
Вторую ночь на островке я провел уже с относительным комфортом, а рано утром отправился в сторону дороги, чтобы перейти в лес на противоположной стороне, пока бандиты не обнаружили мое убежище.
Весь следующий день я практически на рысях уходил от бандитского лагеря, путая за собой следы, и настолько преуспел в этом деле, что заблудился. Конечно, я и раньше толком не знал, куда иду и просто придерживался юго-западного направления, но на этот раз была потеряна даже ориентировка по сторонам света. Пока погода стояла ясная, мне удавалось ориентироваться по солнцу, но небо затянуло тучами, и пошел мелкий дождь.
По здравому разумению мне нужно было переждать плохую погоду, но я решил продолжить путь. Правильно говорят, что 'дурная голова ногам покоя не дает', вот и мне пришлось бессмысленно отмахать лишний десяток километров, по собственной глупости. Переоценив свои возможности, я полдня наматывал круги по лесу, пока не наткнулся на собственные следы. После такого пассажа, мне ничего не оставалось, как устроить привал и дожидаться когда погода улучшится. Однако дождь продолжался весь следующий день, и мне волей-неволей пришлось продолжить свой путь. На этот раз судьба сжалилась надомной, и на пути попалась хорошо наезженная дорога, по которой я к вечеру дотопал до околицы какой-то деревни.
