Вместе с наступившим затишьем в работе, появились и новые проблемы, главной из которых оказалась извечная русская беда – это огромное количество дармоедов живущих чужим трудом. Увлекшись чисто техническими вопросами, я абсолютно забыл, что живу в мире людей, и в этом мире Александр Томилин 'никто и звать его ни как', поэтому сразу появились желающие поживиться за мой счет.
Первым по мою душу заявился староста Вереи Пахом Хромой, чтобы выяснить, кто это такой шустрый открыл бизнес на подконтрольной ему территории, но эту проблему самостоятельно разрулила Прасковея, откупившись от него парой ногат. Однако староста был только первой ласточкой, потому что боярыня Пелагея Воротынская, покойному мужу которой была отдана в кормление Верея, находилась в это время в Москве, где решала какие-то свои проблемы. Именно отсутствие в Верее боярыни и ее дружины позволили мне относительно легко организовать производство, но моя безбедная трудовая жизнь закончилась одним пасмурным утром.
Чужие руки выдернули меня теплой постели, когда я досматривал очередной кошмарный сон из своей прошлой жизни. Двое крепких парней в кольчугах не стали церемонится с безродным бродягой и без предварительного стука, просто вышибли дверь в мою каморку, а затем грубо стащили мое бренное тело с лавки, на которой я спал. Затем меня буквально волоком вытащили во двор, под ясны очи боярского тиуна Андрея Мытника, который процедил сквозь зубы:
– Ты что ли Алексашка колесный мастер?
– Я, очумев спросонья, промычал что-то нечленораздельное и утвердительно кивнул.
– Быстро собирай инструмент, и поехали! У возка боярыни Пелагеи ось лопнула, и колесо сломалось, чинить будешь.
Один из воинов дал мне пинка для скорости и через несколько минут я уже сидел на лошади за спиной этого козла, а по моей спине стучало запасное тележное колесо. Наш маленький отряд проскакал галопом до околицы, и вскоре выехал на лесную дорогу, ведущую к рязанской дороге, или как ее еще называют – 'Астраханскому тракту'. Здесь кони перешли на рысь и через пару часов зубодробительной тряски мы добрались до места назначения. Я кулем свалился с лошади на землю и с трудом встал на одеревеневшие с непривычки ноги, после чего осмотрелся по сторонам.
Рядом с дорогой был разбит походный лагерь небольшого обоза, в котором из Москвы возвращалась боярыня Пелагея с детьми и домочадцами. Тиун, толкая в спину, подвел меня к стоящей возле походного шатра женщине в дорогой одежде и с поклоном доложил:
– Пресветлая боярыня ваш приказ исполнен. Вот он колесный мастер Алексашка, который без спроса открыл в Верее колесное дело.
– Кто таков? – строго спросила боярыня.
– Александр Томилин из Пскова, – поперхнувшись на последнем слове, ответил я на автомате, словно зэк на вечерней поверке.
Видимо тюремные инстинкты не до конца выветрились из моего подсознания, при этом я не понимал, что таким ответом фактически причислил себя к благородному сословию, а самозванца в эту эпоху ждала только петля. Именно в этот момент и решилась моя дальнейшая судьба, хотя в это мгновение я не подозревал, в какую опасную игру ввязался. Если бы судьба свела меня не с боярыней, а с боярином, то висеть бы самозванцу Александру Томилину на ближайшей березе. Однако мне очень повезло, что на моем пути попалась женщина, у которой осторожность в крови, а поэтому боярыня не стала торопиться и продолжила допрос.
– Беглый? Пошто назвался боярским именем? Мне знаком род Томилиных, ты каких будешь? – прищурившись, спросила боярыня.
Я понял что попал, но мне ничего больше не оставалось как врать дальше, в призрачной надежде выиграть время. Еще до тюрьмы, я от скуки разыскал в интернете родовые корни своей семьи и выяснил, что бояре Томилины выходцы из псковской губернии и наш род происходит от какого-то Томилы Ворона-Боротинского из Боротина, а поэтому ляпнул:
– Ворона-Боротинские мы.
Боярыня раскрыла рот от удивления и, всплеснув руками, сказала:
– Неужто ты сынок Данилы Савватеевича Томилина – Алексашка? Так всю вашу семью варяги в полон увели, а евонный брат Кирилл Свватеевич выкуп за них платить не стал, и сгинули вы все в неволе.
Я проглотил появившийся в горле комок и молча, кивнул в ответ.
– Ой, врешь ты парень, таких чудес не бывает! Отвечай варнак, зачем чужим именем назвался! Чем подтвердишь свои слова?
Вразумительного ответа у меня не было, поэтому я решил промолчать и только развел руками.
– Отвечай пес безродный, когда с тобой боярыня говорит! – раздался голос боярского тиуна, и я заметил боковым зрением мелькнувшую за спиной тень.
Видимо сработал мой инстинкт самосохранения, много раз спасавший мне жизнь в армии и на зоне, и я резко пригнулся. Кулак боярского прихвостня буквально просвистел над моей головой, наверное, поэтому эта сволочь свалилась на землю, не удержав равновесия. Боярыня невольно улыбнулась, а двое других дружинников заржали в голос. Это смех буквально взбесил тиуна, и он злобно заявил, вытаскивая из ножен кинжал:
– Конец тебе сука!
