Натурные испытания нового продукта мастер снова взял на себя, поэтому мне пришлось подарить ему наш первый полушубок, так как он никак не хотел с ним расставаться. Особенно моему компаньону понравились карманы на груди, в которые можно было спрятать озябшие руки. В те времена на одежде карманов не было в принципе и всякую мелочевку носили в поясных сумках или за голенищем сапога, а до такой полезной вещи как карманы почему-то не додумались. На новой строевой форме дружинников карманы присутствовали, но эта форма воспринималась как специфическая одежда заморского воина и особого восторга у мирного населения не вызвала. А вот 'заморские' унты и полушубки, пошли на ура.
Полушубок для меня любимого был пошит уже из более дорогого товара, на воротник пошла не овчина, а шкура куницы и пуговицы были не деревянными, а выточенными из бронзы. Как потом оказалось металлические пуговицы на полушубке это глупость несусветная. На морозе к металлу прилипали пальцы и их пришлось срочно заменить на костяные из лосиного рога.
Полностью завершила мой зимний гардероб бобровая шапка ушанка, ставшая в Верее настоящим хитом сезона. Местное население носило какие-то колпаки и позаимствованные у татар малахаи, которые не шли, ни в какое сравнение с удобной ушанкой.
Законы моды всегда довлели над обывателем и никуда от моды не деться. Уже к февралю половина Вереи щеголяла в унтах, полушубках и шапках ушанках, которые пополнили мою казну звонкой монетой, да и кошель сапожника стал значительно тяжелее.
Рота тоже была переодета в унты и полушубки и передо мной, во весь рост встал вопрос лыжной подготовки личного состава, так как снега навалило не меряно. Снег в России лежит по полгода и без умения ездить на лыжах просто не прожить, поэтому лыжи применялись с незапамятных времен. Правда, эти лыжи были весьма примитивной конструкции и сильно напоминали широкую доску с загнутым носком и кожаной петлей, а про желобок и насечку для устранения противоскольжения я уже не говорю. На таких лыжах передвигаться по снегу конечно можно, но особо не разбежишься. О существовании таежных лыж с чехлом из шкуры в Верее даже не слышали, и сначала моя задумка была принята в штыки. Однако власть воеводе для того и дадена, чтобы он мог доходчиво объяснять подчиненным, что они не правы, при этом не особо стесняясь в средствах.
Чтобы не опростоволосится и сделать осмысленный выбор, я изготовил два варианта лыж. Первый вариант был с продольным желобком и насечкой елочкой на скользящей поверхности, а второй с меховым чехлом. Особой разницы между этими вариантами я не заметил, а поэтому решил остановиться на лыжах без чехла. Примерно через неделю личный состав роты встал на лыжи, и снова начались многокилометровые кроссы, от которых бойцы отвыкли с наступлением зимы.
У меня, как ни странно появилось свободное время, так как теперь личный состав дрессировали десятники и Митрофан Хромой, а занять чем-то полезным досуг, возможности не было. Я снова стал прикладываться к рюмке, но быстро сообразил, что пора завязывать с этим делом и нашел себе новое занятие, которое неожиданно очень изменило мою жизнь.
Зима на Руси время отдыха после трудовых: весны, лета и осени, поэтому народ, обиходив скотину, развлекался, как умел. Молодежь в Верее каталась с горы на санях, устраивала потешные бои на кулачках, штурмовала снежную крепость и конечно женихалась, выбирая будущих спутников жизни. Молодые парни и девки собирались в избах на посиделки, с песнями и плясками, где крутили любовь в рамках приличий, и этим мероприятиям старшее поколение старалось не мешать.
В боярской усадьбе тоже регулярно устраивались подобные вечеринки, на которых дворовые девки ублажали боярыню своими песнями, под пастушеские рожки и бубен. От этого деревенского фольклора у меня буквально сводило зубы, так как мой музыкальный слух с трудом выдерживал такое издевательство.
Не знаю как кому, но фольклорное пение никогда не вызывало у меня энтузиазма, хотя моя бабушка и трудилась хореографом в ансамбле 'Тульский хоровод'. Увы, но мои уши буквально вяли этого козлиного блеяния, потому что я был воспитан на классике. Гены отца пианиста, наделили меня недюжинными способностями к музыке, но особой тяги к искусству я не испытывал, хотя сам хорошо пел и играл практически на всем, что можно назвать музыкальным инструментом.
Отказаться от приглашения боярыни я не мог и вынужден был терпеть по вечерам издевательство над своим организмом, но это были еще цветочки! Ягодки начались, когда из Вереи приперся гусляр, который своим завываниями достал меня еще на рынке. Я понял, что дело может закончиться смертоубийством и, сказавшись больным, целую неделю посветил изготовлению гитары.
