Закончив работу над оружием, я приступил к изготовлению обуви и рюкзака. Во время поисков заготовки для палицы мне попалась на пути небольшая липовая роща, которая обеспечила меня прекрасным лыком. Конечно, обдирать кору с деревьев варварство, но сейчас стоял вопрос о моем выживании, и я наплевал на экологию. Способы плетения лыковых лаптей и заплечного короба не являлись для меня тайной за семью печатями, потому что в голодные девяностые дед плел из лозы и лыка различную хозяйственную утварь, а также сувенирные лапти для продажи. Я тоже принимал активное участие в этом бизнесе и хорошо знал, что такое кочедык и за какой конец его держат.
Ничего особо хитрого в изготовлении древней обувки нет, нужны только семь двухметровых полосок липового лыка и кочедык. Пока лыко намокало в реке, я вырезал узкую деревянную ложку с прорезью, которая должна была заменить кочедык из железа. Конечно, такой инструмент не долговечен, но для плетения пары лаптей его должно было хватить. Прибрежные заросли лозы послужили материалом для заплечного короба, с успехом, заменявшего походный рюкзак в прежние времена. Наверное, каждый из нас слышал в детстве сказку 'Маша и медведь', вот такой заплечный короб из сказки я и намеревался сплести.
На подготовку к путешествию у меня ушла почти неделя, и на шестые сутки можно было отправляться в дальнюю дорогу. К этому времени, я сумел сплести три пары лаптей, заплечный короб и пончо из тростника, а так же подобие соломенной кепки. Травмированный левый бок практически перестал болеть, похоже, обошлось без серьезного перелома, и я отделался только сильным ушибом.
Моя экспедиция на место приземления закончилась неудачей, потому что залазить на высоченную сосну было слишком опасно, и я решил не рисковать здоровьем. Увы, но мне пришлось ограничиться только веревкой из парашютных строп, которую я обрезал на высоте четырех метров, привязав стропорез к длинной палке.
В последний день перед выходом в поход, я лег пораньше, чтобы хорошо выспаться, а утром сразу после завтрака собрал вещи и направился вниз по течению реки. В дремучем лесу без компаса практически невозможно поддерживать нужное направление движения, а мне совсем не хотелось бродить кругами по бурелому. Поэтому, я решил идти вниз по течению реки, которая должна была обеспечить меня водой и пропитанием. Торопиться мне было некуда, а поэтому я внимательно выбирал дорогу и старался подмечать все вокруг.
Любой человек в принципе дитя природы и мы миллионы лет жили на ее лоне, а плодами цивилизации пользуемся всего несколько тысячелетий. При правильном отношении к делу и продуманной подготовке, налет цивилизации буквально за пару месяцев слетает с городского жителя, и генетическая память вытаскивает из подсознания наследие предков. Наш ротный умел доходчиво объяснять правила поведения в лесу и горах, а те, кто не проникся его уроками, тот был первым кандидатом, чтобы превратиться в груз двести. В лесу бессмысленно вертеть головой во все стороны и стараться рассмотреть каждую травинку, потому что уже через полчаса глаз замыливается и сознание перестает обрабатывать поток ненужной информации. В таком состоянии не только растяжку не заметишь тут даже бревна под ногами не видно. Неделин учил нас сливаться с лесом и заставлял перед выходом в зеленку минут двадцать сидеть на земле с закрытыми глазами и стараться отрешиться от повседневных забот и очистить свои мысли.
Поначалу я посмеивался над этими медитациями, но вскоре втянулся и понял, что ротный абсолютно прав. Растворившись в окружающей природе, ты как бы становишься ее частью, и информация поступает в мозг строго дозировано, очищаясь от 'белого шума' которым заполнен мир. Наверное, многие замечали, что обычная кошка спокойно спит под рев рокн-рола из динамика усилителя, но стоит на кухне раздаться тихому шороху мыши, как она сразу просыпается. Примерно, таким образом, работает и сознание человека слившегося с окружающей природой. Ноги сами выбирают безопасную дорогу, и любой чужеродный предмет заметен издалека. В таком состоянии самый тихий посторонний звук слышится выстрелом из автомата, а запах табака или потного человеческого тела чувствуется за сотню шагов. При достаточном навыке и привычке, даже тоненький проводок растяжки заметен как железнодорожный шлагбаум. Правда чтобы войти в это состояние нужен особый талант и только троим из десятка удается в той или иной мере овладеть этим навыком, но видимо доставшийся мне от отца абсолютный музыкальный слух, имел такую же природу.
