Пока я спал, вернувшийся Александр вместе с братом приготовил ужин, не позволяя мне умереть от голода рядом с холодильником забитым продуктами. Я мысленно похвалил себя за то, что уезжая, накупил продуктов, впервые используя огромный холодильный агрегат по его прямому назначению. Накануне рождества наши супермаркеты заполнены покупателями и я, последовав совету родителей, купил не только деликатесы, но и самых разнообразных продуктов не позволяя своим гостям умереть от голода. Я конечно омега, но готовить совершенно не умею, не было такой необходимости, я вполне обходился ужином в ресторане и перекусами в кафетериях. А вот двойняшки и Марк не только умели, но ещё и любили стоять у плиты, готовили они так, что пальчики оближешь.
- На ужин равиоли, - заявил Алекс, ставя передо мной тарелку с пельменями, я что, равиоли от пельменей не отличу?
- Мы их в морозилке нашли, вкусные! – добавил альфа. Ну, равиоли, так равиоли, решил я не переубеждать братьев. Пельмени и правда были очень вкусные, как и домашнее печенье к чаю. А потом мы нашли под ёлкой подарки, для каждого из нас были связаны очень тёплые перчатки из пушистой пряжи, четыре пары, было очень приятно. Я положил под ель свои подарки, приготовленные заранее, думаю Ленским, они понравятся.
Рождество мы отметили, не выходя на улицу, по моей вине. Я слишком сильно устал от всех переживаний, наверное, поэтому мой организм дал сбой, просигналив нервной системе и отправив меня в незапланированную спячку почти на два дня. Я просыпался только чтобы перекусить или пообщаться с родителями, а остальное время спал. Иногда я встречал Александра, но обычно в квартире находился Алекс, он ни разу не упрекнул меня в том, что я оставил его без развлечений в канун нового года, но на все мои извинения он повторял: «Не выдумывай, я вполне неплохо развлекаюсь, читаю или делаю наброски в альбоме, так что отдыхай, ещё успеем везде побывать». Мой верный и всё понимающий друг.
Я проснулся, посмотрел на часы, двадцать восьмое декабря шесть часов утра. Я выспался, кажется, на всю оставшуюся жизнь, посмотрел на половину Алекса, надо же, друг уже встал, вот же, жаворонок. Значит, можно смело отправляться на кухню, есть хочется просто жутко.
Раздавшийся в коридоре грохот, застал меня на пороге спальни. Я выскочил из комнаты, найдя своего друга в прихожей, он стоял над распростёршимся у его ног альфой. По крайней мере, сквозь жуткое алкогольное амбре, я почувствовал именно запах альфы. Друг стоял, прикрыв ладошкой рот, смотрел на меня огромными глазами, в которых плескалось отчаяние, при этом сжимая другой рукой сковороду. Я осторожно, разжимая каждый пальчик омеги, освободил друга от его импровизированного средства нападения, чтобы почувствовать всю тяжесть оказавшегося у меня в руке кухонного монстра. Господи, да где же омега откопал этот раритет? На современной кухне Станислава этому чугунному мастодонту явно не было места.
- Я убил его, он умер? – услышал я всхлипы друга, - я не хотел, я решил это грабитель, я не хочу в тюрьму!
Как же мне всё это напоминает ситуацию, случившуюся со мной четыре года назад. Наклоняюсь к «бесчувственному телу», чтобы услышать мерный храп альфы, разглядываю смутно знакомые черты, пробившаяся щетина мешает вспомнить имя, но чёрная смоль завитков волос наводит на правильный ответ:
- Аскольд? – кажется, именно так зовут старшего сына Ленских?
- Аск, - слышу голос Александра.
POV Александра
- Аск, - имя альфы вылетает прежде, чем я успел осознать всё происходящее.
Четыре года, бесконечные четыре года я старался его забыть, вычеркнуть навсегда из своей жизни.
Лондон. Впереди последний год обучения в лицее, а затем университет. Я, с группой молодых французов, жаждущих усовершенствовать знание английского языка, отправился в столицу Великобритании. Алекс, бредивший в то время творениями испанского гения архитектуры Антонио Гауди, уехал в Барселону, делать зарисовки собора Саграда Фамилия.
Уже в тринадцать лет я очень хорошо осознавал свою необычность. Мне совершенно были безразличны омеги, в отличие от моих ровесников, я интересовался только альфами, теми, кто был старше меня, мощными и немного агрессивными. В семнадцать лет я увлёкся готикой, нет, меня не привлекала сама субкультура, скорее мода. Я носил одежду преимущественно тёмных тонов, отрастил длинные волосы, выкрасив их в чёрный цвет, сделал пирсинг. В общем, на тот момент я выглядел довольно экзотично.
Как смотрели на это мои родители? Главным принципом, которого придерживался в нашем воспитании папа-омега, был «запретный плод – сладок, пусть экспериментируют, пока это не вредит здоровью».
Я не ожидал, что в стране, где зародилось готическое движение, мне может что-то угрожать, вот и болтался по Лондону до позднего вечера. Пока однажды не нарвался на группу пьяных альф, ничем хорошим для меня это не могло закончиться, если бы, не поддержка в лице альфы, который мощными ударами рук и ног буквально раскатал моих обидчиков. А потом, схватив меня за руку, рванул прочь от места драки, таща на буксире за собой.
