— Я не знал. — Филипп, честно говоря, и не ждал ответа, так спросил, на всякий случай, его этот вопрос действительно интересовал. — Я их искал. Глупо выходить вот так на дорогу перед несколькими вооруженными людьми в доспехах, не новичков с оружием. Значит, был какой-то сюрприз — осталось только его найти. Я видел откуда вышли разбойники и заметил как встали — поэтому сделал вывод, что лучники с большой вероятностью находятся там, где их и обнаружил.
— М-м-м… — теперь уже заинтересовался и граф. — А почему?
— Потому что они встали так, что если бы мы бросились на них в атаку, то именно с того места расстреливать нас удобнее всего.
Никому на месте боя не хотелось задерживаться дольше необходимого, поэтому, собрав стрелы, все торопливо загрузились на телегу и двинулись дальше. Володя после боя снова замер рядом с Джеромом, отсутствующе глядя перед собой. Филипп некоторое время наблюдал за ним, а когда Володя и на привале замер перед разожженным костром, не мигая, глядя на огонь, он сел рядом, но мальчик даже не шелохнулся.
— Это было впервые?
Володя не видел смысла делать вид, что не понял вопроса, а тем более что-то скрывать.
— Да.
— Что ж… держись. Я видел, как после первого боя здоровых мужиков выворачивало наизнанку.
Не дождавшись ответа, он покачал головой, на мгновение задумался, потом поднялся и подсел к Аливии, которая с момента ссоры Володи и Эндона сторонилась мальчика, и начал ей что-то объяснять. Девочка слушала молча с возрастающей тревогой, потом испуганно глянула на Володю и поспешно поднялась, не слушая больше солдата. Подсела к Володе и доверчиво прислонилась к нему, Володя машинально обнял её за плечи, но всё так же смотрел в костер.
Граф хотел было заговорить с князем, но его очень вежливо остановил Филипп, попросив подождать до утра. Артон раздраженно глянул на солдата, явно размышляя, а не врезать ли тому хорошенько, чтобы не смел вмешиваться в разговор благородных, потом глянул на неподвижного мальчика и девочку рядом с ним, развернулся и ушел.
— Ты сильно расстроился? — спросила вдруг Аливия.
— Не знаю, — честно ответил Володя. Потом вдруг очнулся и глянул на нее. — А ты чего еще не спишь? Который час?
— Так и ты не спишь. Ты так сидел тут у костра… мне страшно… да еще этот Эндон…
Володя смутился. Вот уж действительно болван — устроил тут самобичевание и самокопание.
— Все в порядке. Честное слово, Кнопка, все в порядке. Давай-ка ложись спать, а завтра мы продолжим путь. И всё будет хорошо, честно слово.
— Попробуй только обмануть, — пробурчала Аливия и, не выдержав, потянулась и сладко зевнула.
— А ну-ка спать и без разговоров! Марш в шалаш!
Для вида недовольно поворчав, девочка подчинилась. Володя задумчиво поворошил веткой костер, чтобы разгорелся сильнее и снова замер, но на этот раз в душе не было страха или тоски. Эх, Кнопка, ей достаточно пары слов, чтобы снять всю тяжесть с сердца… Володя лег прямо на траву и уставился на небо… Интересно, почему Аливия так похожа на Ленку? Или за всё время одиночества готов уже в каждом увидеть отца, мать или сестру?
На следующее утро он проснулся бодрым, словно и не было вчерашней битвы. Он по-прежнему помнил каждый её миг, но теперь уже не воспринимал всё так остро. Собрав вещи и забросив их на телегу, он подошел к Филиппу, наблюдавшему за дорогой.
— Нам долго еще до города?
— Не очень, милорд. К обеду покинем лес, а часам к двум будем на месте.
— А город большой?
— Да нет… средний. Рогур, жителей тысяч пятьдесят.
Хм… Для средневекового города вполне большой даже, а не средний. Но кто знает.
Уложив вещи, Володя забрался на свое облюбованное место возле возницы и достал гитару. Играть на тряской дороге не очень удобно, но мальчик быстро приноровился. Неплохо получается, если, конечно, не пытаться достичь идеала. Как обычно, Аливия, заслышав игру, немедленно придвинулась ближе, не мешая и не прося что-нибудь спеть, но мальчику быстро надоело просто перебирать струны. Задумавшись, он наконец подобрал песню под настроение и запел… Джером чуть придержал лошадь, чтобы та не сильно трясла телегу и тоже стал слушать, хотя вряд ли что-нибудь понимал…
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф…
Граф Артон дослушал песню до конца, хотя ничего и не понял, потом его взгляд упал на Аливию, которая слушала своего провожатого, открыв рот. Некоторое время он размышлял, потом, переборов себя, подошел к девочке.
— Князь Вольдемар ведь обучал тебя своему языку?
Девочка явно испугалась разговора с высокородным, бросила умоляющий взгляд в сторону Володи, но тот снова погрузился в размышления и этого не заметил.
— Да, — несмело ответила она.
— Можешь перевести, о чем песня? Я никогда такого ритма не слышал.
Услышав просьбу, девочка оживилась.
