— Я там не все поняла, некоторые слова не знаю, но если делать обычный перевод… — Аливия задумалась, прикрыв глаза, начала переводить по куплетам, причем там, где получалось, она даже подбирала рифму и размер, стараясь попасть в слышанную музыку. Она так увлеклась, что не заметила, как слушать её перевод собрались все, никто даже внимания не обратил, что лошадка, лишенная присмотра съехала на обочину и снова принялась за еду.
— Это ты с первого раза запомнила? — удивился Володя.
— Ну да. Я всегда все быстро запоминаю.
Логично, если подумать. Писать и читать тут мало кто умеет, а раз так, приходится запоминать, тренируя память, так что Аливия вряд ли исключение.
— Молодец.
— Только… а что такое иуд?
— Что?
— Это там… как там… «мы на роли предателей, трусов, иуд»… мне непонятно что такое «иуд».
— Это из легенд моей страны. Ты вряд ли можешь знать. — Чтобы было понятно всем, Володя коротко пересказал историю Иисуса и Иуды.
— Вот негодяй! — аж задохнулся от возмущения рыцарь. — Если бы я там был, я бы мечом показал, как надо относиться к учителю!
Володя рассмеялся.
— Вы сейчас в точности говорите как один великий рыцарь моей страны. Только он еще свой отряд хотел с собой взять. Но вряд ли вы сумели бы наказать предателя сильнее, чем он наказал себя сам.
— Ну нет! Вот двинул бы его мечом, тогда бы он все понял! А так…
Мальчик покачал головой.
— Самые страшные кары те, которые мы накладываем на себя сами. Никакой палач не придумает наказание страшнее, чем накажет себя раскаявшийся человек, ибо его вина всегда будет при нем, и всегда будет напоминать о себе… и с этим жить… — Володя снова затих.
— У тебя тоже есть такая вина? — понимающе спросил граф с необычайной для него проницательностью.
— Да нет, — вздохнул Володя. — Скорее та вина, которую я придумал себе сам. Я до сих пор не могу себя простить, что остался жив. Мама, папа, сестра… все погибли, а я жив. Понимаю, что смысла в этом нет, понимаю, что ничего сделать не смог бы, но…
— Да нет, я тебя прекрасно понимаю, — вдруг тоже признался Артон. — На мне тоже вина… Скажи, — вдруг резко сменил он тему, — как думаешь, у королевства есть шанс победить? Ты уже доказал, что можешь оценивать обстановку, мне интересно твоё мнение на этот счет.
— Да откуда ж я знаю? — удивился вопросу мальчик. — Я же не знаю всего. Есть ли еще армия у Локхера, как скоро её можно собрать, в каком состоянии войска Эриха, какое состояние казны обоих стран.
— Казны?
— Ага. Как говорил один знаменитый полководец: для войны нужны всего три вещи — деньги, деньги и деньги. Если они есть, то войну вести еще можно. Хотя…
— Что?
— Я подумал, что денег иметь можно немеряно, вопрос как их потратить. Если так же, как ваш король тратил до сих пор, то никаких шансов. Еще парочка поражений и королевство останется и без армии, и без денег.
— И как же ты поступил бы на месте короля?
— Как я уже говорил, слава богу, я не на его месте, а забот и без того хватает. А вообще странный вопрос. У короля советники должны быть, которые обладают всей информацией и которые могут дать толковый совет. Судя по тому, что я слышал, отец нынешнего короля был умным и толковым правителем, значит, и его советники должны быть умными.
Артон фыркнул.
— Есть повод сомневаться? — удивился Володя.
— Непонятно, с чего такой вывод, даже если… старый король был умным правителем.
— Элементарно. Это идиоты окружают себя придурками, которые смотрят тебе в рот и повторяют каждое твое слово, немедленно превращая его в гениальное озарение. Умные люди стараются приблизить к себе тех, кто либо равен им по уму, либо превосходит, чтобы было у кого учиться. И на месте вашего короля я бы прямо сейчас задумался над тем, кто из советников отца отговаривал его от немедленной атаки. Более того, если найдется еще и такой, кто отговаривал и от первой атаки, и от второй, я бы прислушался и к тому, что он станет говорить сейчас. А лучше я бы отдал ему всю власть, а сам постоянно крутился бы рядом и учился.
— Отдать власть? — ошарашенно спросил граф.
— Ну не явно, конечно. Просто приблизить к себе такого человека, а лучше двух или трех, кто предупреждал о последствиях поспешности, образовать такой вот узкий круг, куда больше никого не допускать, особенно тех, кто говорил, что-то типа: «Надо двигаться вперед, Ваше Величество и вы вышвырнете Эриха из королевства как нашкодившего котенка».
— Да как ты смеешь?! — взорвался Эндон
Володя удивленно глянул на оруженосца.
— А ты-то чего возмущаешься? Или ты один из тех, кто так кричал, собираясь в поход? Ну, тебе простительно.
— Да ты… да я…
— Вызовешь меня на дуэль еще раз? Спешу тебя разочаровать — умереть можно только один раз.
Эндон, вспомнив о грядущей дуэли, сразу посмурнел. После недавнего боя, он трезво оценивал шансы, прекрасно зная свои возможности и наблюдая мастерство противника.
— Король разогнал старых советников, — поспешил разрядить обстановку Филипп. — Так я слышал. Герцога Алазарского даже отправил в отставку.
