— Спасибо. Подожди немного. — Он сел прямо на землю, скрестил ноги по-турецки и глубоко задумался. Остальные удивленно переглянулись и уставились на замершего князя. Вот он кивнул своим мыслям и встал. — Я готов.
Филипп усмехнулся.
— Нашли противодействие? Что ж, пробуйте, ваша светлость. — Солдат снова атаковал, однако в последний момент вместо уже известного движения провел ложную атаку, но мальчик вдруг присел, чуть переместился скользящим шагом и когда выпрямился, оба его меча скрестились у шеи солдата наподобие ножниц.
— Полагаете, я не обдумал возможные вариации этого приема? — спокойно поинтересовался он.
Филипп почувствовал что краснеет. Урок оказался тем унизительнее, что он действительно отнесся пренебрежительно к этому мальчишке. Да, он видел, как тот действует, но бой против плохо вооруженных и неподготовленных разбойников и против откровенно слабого Эндона не мог позволить оценить его настоящее мастерство, а потому и отношение такое: ну умеет мальчик кое-что, но настоящее мастерство приходит только с опытом. Тут, однако, явно другая школа, отличная от его и крайне эффективная, когда мастерство, наработанное годами тренировок, переламывает опыт, такой школой не подкрепленный. Техника побеждает напор, в чем Филипп и имел возможность убедиться. И даже первая победа уже не вызывала у него энтузиазма — мальчик тогда был какой-то заторможенный, и движения не отличались отточенностью. Похоже, он просто заставлял противника реагировать на разные атаки, изучая стиль и манеру боя. Потому и пропустил неожиданный удар, что не готовился к чему-то такому и работал в непривычной для себя изучающей манере.
— Вы можете повторить, милорд? — попросил уже Филипп.
— Конечно.
Граф замер чуть в стороне, скрестив руки и наблюдая за учебной схваткой. Эндон мотался позади, изредка потирая бока, но почесать их под кольчугой не очень получалось.
Володя отработал прием, заодно на практике проверив и остальные, которые показывал ему Филипп.
— Князь не желает потренироваться со мной? — поинтересовался граф, обнажая меч. Филипп немедленно поклонился и уступил место. Похоже, отказ не принимался, но Володя был не против. Одно дело тренироваться с солдатом, пусть и хорошим, но за спиной которого нет школы боя на мечах, и совсем другое с потомственных аристократом, которого обучали сражаться с детства.
Эту разницу он почувствовал с первых мгновений — вместо бешенного натиска Филиппа скупые и отточенные движения; вместо силы мастерство. Приноравливаясь к новому рисунку боя, мальчик отступал, отводил удары, уворачивался, уйдя в глухую оборону и лишь изредка взрываясь короткими контратаками, одна из которых едва не закончилась победой, настолько граф увлекся. Нахмурившись, он стал действовать осторожнее, поняв, что с ходу такую защиту не пробить. Мечи этого непонятного князя, казались вездесущими, успевая раньше самой быстрой атаки. Артон нахмурился сильнее, сообразив, что его противник пока сражается не всерьез, а просто изучает его стиль, и когда разберется с ним, начнет настоящий бой. А сейчас осторожность, осторожность и осторожность. Никаких рискованных действий, никаких прямых атак. Граф даже специально пытался заманить соперника, открываясь, но бесполезно, Вольдемар не попадался в подстроенную ловушку, не атаковал даже тогда, когда граф действительно ошибся. Но вот его мечи вдруг ускорились, удары посыпались со всех сторон. Граф тоже постарался атаковать, но тут же вынужден был уйти в глухую оборону — отражать сыпавшиеся со всех сторон удары становилось все труднее и труднее. Артон встречал противников, которые сражались двумя мечами, но ни один из них не демонстрировал настолько поразительное мастерство… Нет, не мастерство, хотя оно тоже присутствует. Те противники превосходили князя опытом, но тут чувствовалась школа, которая на голову выше той, с которой ему приходилось иметь дело раньше. И эта школа сейчас медленно переламывала его мастерство. А Вольдемар вдруг присел на одной ноге, вторая сделала движение, напоминающее движение косы, Артон, подбитый в прыжке, рухнул на землю, тяжело дыша.
— Это не слишком честный прием, — прохрипел он, с трудом поднимаясь.
Вольдемар спокойно стоял в стороне, опустив мечи.
— Мне казалось, у нас тренировка боя, а не турнирного поединка.
Граф с досадой посмотрел на Вольдемара. Тот, похоже, даже не вспотел и оставался совершенно невозмутимым.
— И в чем вы видите разницу? — сердито поинтересовался он.
— В турнирном поединке есть правила.
— А вы считаете, что в бою их нет?
— Я считаю, что в бою правило одно — остаться живым.
— Даже если для этого понадобится пожертвовать честью?
— Смотря, что вы под этим понимаете. На войне правил нет.
— Ладно. — Граф вложил меч в ножны. — Но зачем вы так сделали сейчас? Вы же и так побеждали!
