Покрепче ухватив Аливию за руку, чтобы не потерялась, Володя на миг замер у входа на постоялый двор, потом уверенно зашагал в сторону гула голосов, раздававшихся откуда-то спереди. Как он и предполагал, гул этот шел с базарной площади, которая в средневековье служила своеобразным местом сосредоточия всей городской жизни. Здесь можно что-нибудь купить для себя, предварительно поторговавшись, просто провести досуг, наблюдая за выступлениями заезжих комедиантов, договориться о встрече, узнать новости. Как раз сейчас все активно обсуждали последние, не слишком обнадеживающие известия о войне. Однако несмотря на это люди вовсю веселились или занимались своими делами, словно ничего не произошло. Володя бегло просматривал прилавки, в основном интересуясь разговорами людей, чем товарами, а вот Аливию привлекли красивые безделушки на прилавках, и она надолго зависла перед каким-то лотком, восхищенно разглядывая разные побрякушки. Володя со скучающим видом стоял рядом и глазел по сторонам, дожидаясь, когда девочке надоест. Тут он почувствовал чье-то неуловимое касание на поясе и чуть скосил глаза, разглядев вихрастого мальчишку лет тринадцати, уже давно крутящегося у прилавка. Володя на миг задумался о своих дальнейших действиях. Схватить за руку? Поднять тревогу? Тут наверняка его друзья ошиваются. Связываться с благородным не рискнут, но шума будет… А оно надо? В кошельке на поясе ничего ценного нет, золото и серебро в карманах и в поясе, но и с медяками расставаться не хотелось. Не из жадности — из принципа.
Пока мальчик размышлял, его кошелек уже аккуратно срезали и передали неприметному молодому человеку, лет двадцати. Тот немедленно отвернулся и стал пробираться к выходу, проталкиваясь сквозь толпу. Володя как бы ненароком попятился и столкнулся с ним.
— Извините, милорд, — молодой человек склонился в глубоком поклоне.
— Ничего-ничего, — Володя ободряюще похлопал его по спине. — Я сам виноват.
Юноша быстро взглянул на мальчика, но тот уже равнодушно отвернулся, продолжая изучать окрестности. Выбравшись из толпы, он облегченно вздохнул и быстро скрылся за ближайшим поворотом, где полез под плащ, чтобы пересчитать добычу. Нахмурился и быстро-быстро зашарил у себя на поясе. Выругавшись вполголоса, он еще яростней принялся за поиски, но ничего так и не нашел — весь его сегодняшний заработок кто-то весьма ловко увел. И ведь не расскажешь никому, что у самого ловкого вора на базаре украли всю дневную добычу! Интересно, кто осмелился на такое? Наверняка кто-то залетный, из-за войны в город столько новых людей прибыло. Когда он забирал кошелек, срезанный его помощником у какого-то молодого благородного остолопа, кошельки еще были на месте, он как раз подумал, что пора относить добычу в надежное место, а вот когда выбрался из толпы… Значит украли в толпе, но кто? Вор задумался, вспоминая свои шаги. На всех он думал, все попали под его подозрения, кроме молодого остолопа-рыцаря, как он его называл. В конце концов, он решил внимательней понаблюдать за базаром — раз здесь объявился настолько ловкий вор, что сумел обчистить даже его, то наверняка скоро продолжит кражи и тогда точно попадется. И вот тут с ним поговорят, и объяснят где и у кого стоит воровать.
А Володя, купив что-то типа походной котомки для покупок, незаметно сгрузил туда свою добычу, подивившись, сколько, оказывается, зарабатывают карманники, и немного поразмышлял: не стоит ли ему завязать с игрой в дворянство и не пойти ли воровать… повесил сумку на плечо, отказавшись от услуг Филиппа, и двинулся дальше, заодно купив какие-то заколки, на которые уж слишком жалобно смотрела Аливия. Просить она не решалась, но взгляд был настолько красноречив, что Володя не выдержал, тем более нежданно и деньги появились.
— Смотри! Смотри! — Аливия ухватила Володю за руку и потащила куда-то в сторону.
— Эй, осторожнее! Да осторожнее же… ну иду-иду!
