Моментально накрыли на стол, приготовили какие-то напитки в кувшинах.
— Простите, милорд, мы никак не ждали сегодня визитов, иначе подготовились бы лучше.
— Я сюда не обедать пришел.
— Вы говорили, милорд, что я тоже смогу вам помочь…
— Да. Вы сказали, что вы сын Осторна?
— Совершенно верно, милорд. Старший сын и отец уже доверяет мне вести кое-какие его дела. Если вы хотите поговорить об этом…
— Нет. Я хочу поговорить о вашей матери.
Реакция Руперта была довольно странной. Он вдруг побледнел и вскочил.
— Матери, милорд? К сожалению, она и моя младшая сестра погибли в начале зимы. На тот караван, в котором они убегали от войск Эриха напали разбойники.
— Да, я в курсе. Так получилось, что я как раз в то время совершенно случайно оказался на той дороге. Самого нападения я не видел, но встретил в лесу людей, убегающих от разбойников.
— И моя мать…
В голосе Руперта радости не было, скорее паника, и причин её Володя никак не мог понять. Аливия тоже удивленно смотрела из-под вуали на старшего брата.
— Я слышал, у нас важные гости?! — В комнату стремительно вошел высокий мужчина во вроде бы простом, но одновременно богатом походном костюме.
«Илья Муромец, не меньше!» восхитился Володя, разглядывая стать вошедшего. Рядом стояла какая-то молодая женщина, опирающаяся на его руку. С каштановыми волосами и в темно-красном платье она выглядела… необычно-привлекательно. Володя поймал себя на том, что невольно следит за каждым движением красавицы.
— Отец, его светлость говорит, что был свидетелем нападения на караван, в котором ехала мама.
Мужчина слегка побледнел.
— Вот как…
— Да. Я лично похоронил вашу жену.
Руперт рухнул на стул. Осторн немного помолчал, потом подошел к шкафу и достал оттуда бутылку вина. Поставил на стол.
— Вы не сказали ничего нового, милорд. Я знал, что жена погибла. Мои люди перерыли на месте гибели каравана все. Они облазили весь лес, но ни жены, ни дочери не нашли. Но я благодарен вам за то, что вы проделали такой путь, чтобы сообщить мне о гибели жены и дочери.
— Про гибель вашей дочери я ничего не говорил. — Володя продолжал искоса наблюдать за красавицей, и сердце почему-то сжимала тревога. В общем-то, все было ясно, но мальчик не знал, как отреагирует Аливия.
— Что?! — Осторн поднялся во весь рост, побледнел. — Моя дочь жива?! — Он окинул комнату бешенным взглядом. — Доченька… Милорд… только скажите… Она жива? С ней все хорошо? Она с вами?
Володя даже растерялся от такого бешенного натиска. Это безусловно был отец, который любит дочь… но что же делать… что… Мальчик лихорадочно искал выход, тут его взгляд остановился на Джероме и потяжелел. Тот, почувствовав, что лично для него пахнет грозой, слегка попятился и уперся в стену.
— А вы, го… — Володя вовремя остановился, вспомнив, что «господин» или «госпожа» здесь говорили только благородным. К свободным гражданам обращались «уважаемый» или «уважаемая». — А вы уважаемая… простите, нас не представили. — Мальчик поднялся.
— Розалия Транхейм, милорд. Жена Осторона. — Оно подошла к мужу и оперлась о его руку.
— Что?! — Аливия вскочила, забыв про наряд и вуаль. — Как ты мог! Как ты мог!! — Аливия выставила вперед кулачки и бросилась на отца, отчаянно колотя его в грудь. Тот испуганно попятился, косясь на князя, но тот, вместо того, чтобы утихомирить… сестру? Как-то осунулся и с непонятной печалью смотрел на это безобразие, явно не собираясь вмешиваться.
Тут вуаль слетела вместе с удерживающей волосы лентой, Аливия еще раз стукнула отца и разрыдалась. Перепуганная Розалия попыталась дотронуться до девочки, но та отшатнулась от нее как от прокаженной и посмотрела с такой ненавистью, что даже Володя испугался.
— Не подходи! Ненавижу!!! Ненавижу тебя!!! Ты не мама!!! А ты?! — Аливия развернулась к брату. Тот стоял, словно громом пораженный, что-то шепча.
— Доченька… — неуверенно пробормотал Осторн, ошарашено глядя на изменившуюся дочь.
— Как ты мог?! — снова повернулась к нему Аливия. — Как ты мог забыть маму! Ты… Ты!!!
— Ленка!!! — завопил Володя, вскакивая с места, но перехватить не успел, девочка уже выскочила в коридор. — Ленка, стой! Тьфу, то есть Аливия! Филипп, за ней, — голос мальчика сорвался. — Пожалуйста, присмотри за ней.
Филипп молча кивнул и выскочил следом. Мальчик с трудом поборол первое желание броситься за ним, потом оглядел с ног до головы замершего Джерома. Хотел что-то сказать, но махнул рукой и велел совсем другое.
— Иди следом, потом вернешься и скажешь, куда она убежала.
Джерома словно ветром сдуло.
— Да, неудачно получилось, — буркнул он, возвращаясь на место.
Осторн рухнул в кресло и застонал, закрыв лицо руками.
— Вы не виноваты, милорд.
Конечно. Как милорд может быть виноватым?
Володя снова встал.
— Ладно. Вы знаете дом Жерона Ордона? Это у моря.
— Жерона? — Осторн задумался. — Я узнаю, милорд.
— Мы остановились там. Приезжайте завтра утром, я постараюсь до этого времени успокоить Аливию. По крайней мере, поговорить вы точно сможете.
— Конечно, милорд… спасибо, милорд.
