— Этот князь точно сумасшедший, — вынес он вердикт, закончив осмотр. Несколько раз он пытался поговорить с дочерью, убедить её, что этот князь на самом деле плохой, но очень быстро понял, что такие разговоры только заставляют дочь замкнуться в себе и ни на что не реагировать. Потом она запиралась в комнате и что-то старательно, высунув кончик языка, записывала в выпрошенные у брата чистые тетради, в которых обычно велся учет товаров и приход/расход средств. Вот бы удивился Осторн, если бы сумел прочитать русские буквы и разобрал текст, старательно выводимый дочерью: «мама мыла раму», «рама была из дуба».
Аливии ужасно хотелось снова встретиться с Володей, как обычно сидеть с ним вместе по вечерам и слушать потрясающие истории, которые он знал и умел рассказывать. Снова тренироваться с ним, учиться, хотя порой это и доставляло хлопоты. Однако при одном только имени князя отец краснел от ярости. Нечего было и думать, что он отпустит дочь к нему. Девочка это понимала, потому и не просилась… пока.
На седьмой день Аливия спустилась вниз за чернилами, неся в руке пустую бутылочку и тетрадь под мышкой — захватила машинально, так не возвращаться же? В кабинете за столом сидел Руперт, обхватив голову руками и бессмысленным взглядом уставившись в лежавшую на столе бухгалтерскую книгу. Перед ним горело десяток свечей, с которых забыли снять нагар, и теперь тот падал на стол рядом с бумагами, грозя вызвать пожар. Девочка поспешно взяла щипчики и убрала его, потом возмущенно уставилась на брата. Тот очнулся и устало протер глаза.
— А, это ты, Аливия. Опять за чернилами? Ты их пьешь, что ли? Ты же знаешь, что отец не одобряет твоих занятий.
— Потому и прихожу по вечерам, — беспечно отозвалась девочка. — А ты тут едва пожар не устроил, между прочим!
— Извини. Но отец прав, эти твои занятия совершенно не подходят девушке.
— А Володя считает, что подходят.
— Опять ты с этим своим Володей. И вообще, если он, как ты говоришь, герцог, так называй его как подобает.
— Самый настоящий! Я и герб видела и приказ императора о производстве его предка в благородные. Их род уже четыреста лет известен.
Руперт оценил. Не всякий благородный в королевстве мог похвалиться таким родом. Двести лет уже — древнейший.
— Видела приказ? И как ты его прочитала?
— Володя меня своему языку учил. Я там не все поняла, но смысл ясен. А заниматься я все равно буду, чтобы там ни говорили отец и эта.
Мачеху Аливия упорно называла обезличенным «эта».
— И что ты на Розалию так сердишься, — вздохнул Руперт. — Между прочим, если бы не она, отец давно бы уже прекратил все твои чудачества с прыжками по утрам и письмом. Она уговорила отца дать тебе возможность заниматься тем, чем нравится.
— Подлизывается, — сердито прошептала Аливия и, как обычно, когда разговор заходил о мачехе, поспешно перевела его на другую тему. — А ты чем занимаешься?
Руперт только вздохнул.
— Балансом. С утра сижу с ним, — пожаловался он неожиданно для себя. Никогда раньше ему и в голову не приходило жаловаться Аливии. А сестренка и правда повзрослела. — Где-то ошибка, но разве найдешь… А если вовремя баланс не свести, могут быть проблемы как с гильдией, так и с городским муниципалитетом.
Аливия встала за спиной брата и, вытянув шею, изучила записи.
— А это что за число?
— Пятьсот сорок два.
— А-а-а… а это?
— Сорок. Ты же вроде говорила, что этот твой князь учил тебя считать?
— Ну так он учил так, как принято у него на родине, — растолковала девочка непонятливому брату. — По-нашему он ни писать, ни читать, ни считать не умеет. Точнее не умел. Сейчас у Джерома учится.
— Учится писать и читать? — удивился Руперт. — Зачем это благородному?
— Не знаю. Но он очень много знает. Он меня и математике учил и геометрии и алгебре… правда только начало.
— Алгебре? А что это?
— Ну… тоже что и математика, — тут же нашлась девочка, — только сложнее.
— Понятно, — рассмеялся Руперт. — Может мне поможешь? — шутливо предложил он.
— А давай, — неожиданно загорелась идеей Аливия. — Я все равно математикой хотела заняться. Давай свою задачку.
Делать было все равно нечего, и ясно, что ошибку сейчас найти будет невозможно просто из-за усталости, Руперт согласился. Завтра всё равно придется приглашать магистра деления и подбивать баланс с начала… траты неожиданные и большие. Наверняка магистр запросит немало. Из-за войны многие стараются вести дела осторожнее и как можно точнее. Отец опять рассердится…
Руперт придвинул бухгалтерскую книгу и стал диктовать цифры доходов и расходов. Девочка усердно скрипела пером за столом, записывая числа совершенно непонятными символами. И, правда, странный счет. Им можно что-то подсчитать?
— Что надо считать?
— Надо сложить отдельно расходы, доходы, посмотреть средний доход по каждому месяцу…
— Средний это… а-а-а-а… это когда берется общее число и делится на… на… а сколько месяцев в году?
— Не в году. Сколько месяцев прошло с начала года. Четыре полных месяца.
— Понятно. Тогда подожди, я все не запомню, сейчас сложу и подсчитаю твое среднее…
