— Что случилось? — лицо у графини, спустившейся со второго этажа, было бледным — она явно боялась, хотя чего именно, Володя сказать бы не смог. Вряд ли разбойников. Возможно, она знала, кто сейчас стучится в дверь…
Додумать эту мысль Володя не успел — в комнату стремительно вошел Филипп, едва не неся на руках молодую женщину в легком платье, никак не подходящем для погоды на улице.
— Милорд, там еще конь во дворе, — доложил Филипп. — Похоже, эта чокнутая на нем прискакала.
Филипп аккуратно положил женщину на кушетку.
— Джером, подогрей вино. — Володя подошел поближе. — Сударыня… — И тут он узнал её. — Розалия?! Вы?!
Женщина оперлась о плечо Филиппа и поднялась, тот попытался удержать её, но Розалия просто отмахнулась.
— Милорд… Аливия… Она… врач говорит, что она проживет максимум два дня… она очень просила привезти вас… чтобы попрощаться…
Графиня чуть охнула, быстро обернулась к Володе, чтобы как-то поддержать его и испугалась… Лицо юноши стало похоже на маску мертвеца, такого выражения никак не может быть у живого человека. Похоже, остальные пришли к такому же выводу и сейчас с ужасом ждали, что будет дальше, наверное, никто не удивился бы, если бы синьор умер прямо на месте. Даже Розалия не осмелилась ничего сказать, в комнате стояла полнейшая тишина, только за окном барабанил дождь. Прошла минута… вторая… Володя медленно повернул голову.
— Джером… — голос совершенно равнодушный и каменно-спокойный… как у могилы, — я велел подогреть вино, где оно?
— Ми… несу.
— Розалия, что с ней?
— Ми… ваша свет…
— Короче. Без обращений переживу.
— Аливия сегодня не спустилась к завтраку. Я встревожилась и послала проведать её Руперта… меня она так и не принимает… Тот поднялся, а потом позвал нас… Аливии плохо было, кололо в боку…
— Справа или слева?
— Что?
— В правом боку её кололо или в левом?
— Я… я не знаю, милорд… Я очень перепугалась и мне…
— Понятно, дальше.
— Осторн отправил за врачом… тогда еще дождь не такой сильный был… врач пришел, осмотрел и… и…
— Ясно. Графиня, у вас есть теплые вещи?
— А… да, есть.
— Одолжите Розалии. Филипп, ты едешь со мной, Джером, на тебе дом, когда я вернусь, не знаю. И где горячее вино?
— Вот, милорд…
— Не мне, Розалии дай выпить.
Абсолютное отсутствие жизни в голосе и намеков на какие-либо эмоции. Даже всегда гордая графиня в этот момент не рискнула вступать в спор и поспешила выполнить все распоряжения, хотя раньше обязательно возмутилась бы, если кто-то осмелился бы помыкать ею.
Володя развернулся и поднялся наверх и тут же спустился с большой сумкой необычной конструкции, которую осторожно водрузил на стол. Филипп и раньше видел её, и синьор обращался с ней очень аккуратно. Что в ней он так и не осмелился спросить. А князь тем временем раскрыл её и стал раскладывать на столе какие-то блестящие коробочки из необычайно светлого металла, какие-то пакетики из непонятного гибкого и прозрачного материала. Оглядел все это хозяйство, что-то читая на приляпанных к пакетикам бумажкам и что-то бормоча. Потом аккуратно вернул все вещи обратно в сумку, закрыл её. Из шкафа достал накидку и набросил на себя, даже привычной кольчуги не надев.
— Ваша Светлость, мечи… — осмелился напомнить Филипп.
Володя на мгновение замер, потом снова поднялся к себе и вернулся опять без кольчуги, но уже опоясанный мечами. Филипп хотел было взять сумку на столе, но Володя решительно отстранил его и взял сумку сам, не забыв у входа захватить ещё и посох.
Странная кавалькада неслась сквозь дождь — впереди юноша, обращающий мало внимания на непогоду, позади всадник с женщиной на луке седла, закутанной во множество накидок и завернутой в плащ. Филипп изредка с тревогой посматривал на господина, который каким-то чудом умудрялся отыскивать правильную дорогу сквозь стену дождя. Он сам вынужден был быть постоянно настороже, чтобы не отстать и не потеряться. Вот и приходилось всматриваться сквозь пелену дождя. Вольдемар замешкался только один раз, когда они выехали на перекресток, что и позволило его догнать.
— Милорд, вы уверены, что правильно выбрали дорогу?
Князь привстал в стременах и махнул вдоль улицы.
— Сейчас по ней до смоляного склада, а дальше уже по прямой почти до рынка.
Филипп тоже привстал, пытаясь понять, каким образом Вольдемар определил, где они находятся, но ничего сквозь дождевую завесу не увидел. А тут еще ветер швырнул ему в лицо капли дождя.
Если смоляной склад и трудно было различить, то запах от него, пробивающийся даже сквозь такой ливень, невозможно спутать ни с чем. Филипп глянул в спину синьора и покачал головой — похоже прогулки по городу этот странный князь совершал не просто так, а изучая его. Впервые в голову Филиппа закралась мысль, что этот князь может оказаться шпионом, возможно даже самого Эриха.
