Напуганная его издевкой, Уитни молча отвела глаза. Она не имела ни малейшего представления, о чем толкует Клейтон, и находилась на грани истерического ужаса. Почему он рассуждает о каких-то «страстях», заверяет, будто способен «исполнить» что-то?
В экипаже стало совсем темно, и наконец смысл его грубых вульгарных слов дошел до затуманенного усталостью и боязнью мозга Уитни. Глаза девушки широко раскрылись от страха. Боже, теперь она поняла его замысел!
Уитни вглядывалась в залитую лунным светом местность в поисках какой-нибудь деревушки, дома, где она могла бы найти убежище. Впереди светились огоньки — почтовая станция или гостиница… Она не знала, что именно повредит себе, выпрыгнув из кареты на полном ходу, но ей было все равно — лишь бы суметь подняться и бежать… бежать к огням, сулившим спасение.
Закусив дрожащую нижнюю губу, Уитни осторожно под прикрытием юбок протянула руку к ручке двери, украдкой поглядела на словно высеченный из гранита профиль сидевшего рядом человека и ощутила убийственное отчаяние, словно в ней что-то погибло в эту секунду.
Зажмурясь изо всех сил, чтобы избавиться от непрошеных слез, которые угрожали ослепить ее, девушка продолжала подбираться к двери, пока пальцы не сомкнулись на холодном металле ручки. Она выждала еще несколько секунд, пока экипаж не поравнялся с открытыми воротами гостиницы и лошади не замедлили бег, преодолевая крутой подъем. Уитни приготовилась… и громко вскрикнула: рука Клейтона опустилась на ее запястье, отдирая пальцы от двери.
— Не слишком торопитесь, моя радость. Обычный придорожный постоялый двор — не самая подходящая декорация для первой ночи взаимных радостей. Или подыскиваете для своих любовных свиданий именно такие места? — Клейтон резким толчком усадил Уитни на противоположное сиденье. — Я прав? — злобно ухмыльнулся он.
Уитни с бешено колотящимся сердцем наблюдала, как удаляется гостиница, а вместе с ней исчезает и надежда на избавление. Она не сможет снова застать его врасплох или одолеть — он гораздо сильнее ее!
— Лично я, — заметил Клейтон почти дружелюбно, — всегда предпочитал комфорт своего «убогого домишки» сомнительной чистоте и изношенному постельному белью, с которыми обычно встречаешься в подобных заведениях.
Его холодный издевательский тон наконец сломил и без того нестойкое самообладание Уитни.
— Вы… вы ублюдок! — взорвалась она.
— Вероятно, — равнодушно согласился Клейтон. — И если это так, значит, я вполне подхожу для того, чтобы провести ночь с сукой!
Уитни снова закрыла глаза и устало прислонилась головой к подушке, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Клейтон обозлен из-за Пола, и, следовательно, нужно каким-то образом все объяснить.
— Это миссис Севарин виновата в сплетнях, которые вам пересказали. Что бы вы ни думали, но как только Пол вернулся, я сказала, что не могу стать его женой. К сожалению, мне не удалось прекратить сплетни, поэтому я отправилась в Лондон.
— А сплетни последовали за вами, моя прелесть, — вкрадчиво сообщил он, — так что не стоит больше утомлять меня вашими объяснениями.
— Но…
— Заткнись, — остерег Клейтон с убийственным спокойствием, — или я передумаю и не стану ждать, пока мы доберемся до удобной постели, а возьму тебя прямо сейчас.
Щупальца смертельного ужаса вновь стиснули сердце Уитни.
Они пробыли в дороге почти два часа, и наконец карета проехала через какие-то ворота. Тяжелая, но благословенная усталость, сковавшая ее разум, мгновенно исчезла, и Уитни сжалась, глядя из окна на освещенные окна большого дома, маячившего невдалеке.
К тому времени, как лошади остановились, сердце девушки билось с такой силой, что почти не давало свободно вздохнуть. Клейтон спустился и, протянув руку, стащил Уитни вниз.
— Ноги моей не будет в этом доме! — вскричала она, вырываясь.
— По-моему, тебе уже несколько поздно защищать свою добродетель, — съязвил он, подхватывая Уитни на руки. Пальцы безжалостно впились в ее бедро и талию, но Клейтон, не обращая внимания на сдавленный крик боли, внес ее в тускло освещенный холл и, не задерживаясь, начал взбираться вверх по бесконечно извивавшейся лестнице.
Рыженькая горничная выбежала на верхний балкон, и Уитни открыла было рот, чтобы закричать, но тут же задохнулась: пальцы Клейтона сжались сильнее, оставляя синяки на нежной коже.
— Идите спать! — рявкнул он горничной, наблюдавшей за ними широко открытыми от ужаса глазами.
— Пожалуйста, пожалуйста, остановитесь! — тщетно молила Уитни, но Клейтон пинком распахнул дверь спальни и переступил порог. В мозгу Уитни смутно запечатлелись великолепная обстановка и пламя, пылающее в огромном камине, но девушка немедленно забыла обо всем, как только взгляд ее остановился на огромной, стоящей на возвышении кровати, к которой Клейтон нес ее.
Он бесцеремонно швырнул девушку на постель, а сам повернулся и направился к двери. В какой-то Момент Уитни с облегчением подумала, что он намеревается ее покинуть, но вместо этого Клейтон одним решительным движением, словно нанося смертельный удар, задвинул засов.
