Максим с Игорем стояли в нерешительности. Клаустрофобией они не страдали, но и добровольно лезть в нору, следом за тем, кому не особо доверяешь, где двигаться можно только на манер червя, ползком, где можно навсегда застрять, так как развернуться в узком проходе не получиться… Тут стоит задуматься.
— Не сомневайтесь. — Смеялись потерянные души. — Это самый лучший вариант для тех, кто хочет увидеть каменное сердце. Только этот путь приведет к Аэлите. — Другие ведут только к плену и смерти.
— Ну что же, давай братан. — Вздохнул Угрюм. — Я так и быть полезу следом. Надеюсь, мы там не застрянем.
— Может фонарики вперед кинем? — Максим с недоверием скосился на черную дыру.
— Не надо фонариков. — Смеялись огни. — Мы будем освещать вам путь. Просто идите за нами игроки, и ничего не бойтесь, впереди у вас незабываемые впечатления, и возможно удивительные встречи.
— Это точно, впечатления будут неизгладимыми. — Хмыкнул Игорь. — Всегда мечтал почувствовать себя в роли дождевого червя, или навозного жука. — Давай братан. — Кивнул он Максиму. — Заползай, а я следом.
Огни нырнули в лаз, и остановились рядом с входом, маня за собой людей. Максим вздохнул и заполз следом за ними.
Холодный камень коснулся плеч сковав теснотой движения. Передвигаться теперь можно было только отталкиваясь коленями, и кончиками пальцев ног, извиваясь всем телом на манер змеи.
Сзади пыхтел, и раздраженно матерился Угрюм. Узкая сухая пещера убегала вперед, где рассыпались, указывая путь, вытянувшись в освещенную тропинку огни, но особой помощи от них и не требовалось, заблудиться тут невозможно. Только вперед, даже назад вернуться уже невозможно, даже пятиться задом, не то, что развернуться, не получиться.
Воздух был на удивление свежим, даже можно сказать каким-то вкусным, с легкой ноткой озона, как теплым летним вечером в лесу, после грозы и ливня. Пещера сухая, без какой-либо противной, скользкой растительности в виде мха и плесени, но это мало радовало зажатых камнем друзей.
Прошло уже довольно много времени, но конца так и не было видно. Путь петлял поворотами и спускался все ниже, и ниже погружаясь в глубины гор. Огни бежали впереди друзей, россыпью гирляндных огней подсвечивая дорогу, и постоянно смеялись. Их веселье уже начинало раздражать.
Пропали они внезапно. Скрылись за очередным поворотом, смех стих, и тишина с тьмой мгновенно опустилась на крохотный, узкий мир, в который по доброй воле залезли игроки. Максим с Игорем остановились, не понимая, что происходит.
— Это чего? — Растерянно произнес сзади Угрюм. — Они сбежали, что ли?
— Может еще вернуться? — Максим щурился, безуспешно пытаясь рассмотреть что-нибудь впереди. — Во всяком случае очень хочется в это верить.
— Вот же угораздило нас с тобой залезть сюда, братан. Развели нас с тобой как последних лохов. Вот не верил тут никогда и никому, даже себе, а тут купился. — Пробурчал Угрюм. — Чего делать-то будем?
— Вперед ползти, чего же еще. Надеюсь, тут еще теснее не станет. Не хочется застрять, как обожравшийся Вини пух. — Такая злость накатила на Гвоздева, что у него появилось желание остервенело пнуть каменные стены, но даже этого сделать не получалось зажатыми в клещи ногами. — Ладно я, зеленый еще совсем, недавно в Уйыне, но как ты-то купился на их развод. — Глухо прорычал он. — Как мог поверить?
— Бывает и на старуху… — Друг не договорил, и перевел разговор. — Сейчас бы нам фонарики не помешали.
— Не достать мне до рюкзака, чувствую себя упакованным в пеленки грудничком, еще бы памперсы с соской, и вообще красота. — Огрызнулся в ответ Максим. — Ладно, болтать не мешки таскать, давай двигать дальше, другого выбора нам не оставили.
— Знаешь, о чем я думаю? — Хмыкнул Угрюм.
— Я что, телепат? — Огрызнулся раздраженный Максим. — Не умею я мысли читать.
— А думаю я, что сдохнуть, нюхая твои потные ноги, я вовсе не желаю, так что лучше ползи шустрее, и не тормози. — Засмеялся Игорь. — Червяк переросток.
— Насмешил. — Буркнул Максим. — Еще одна такая шутка, и я остановлюсь и лягу спать, пока не похудею.
— Вот только не это!!! — Наигранно возмутился Угрюм. — Я не хочу подохнуть в газовой камере!!!
***
Время остановилось. По-другому быть и не могло в том месте, где из ориентиров только чернота. Наполняло душу ужасом неизвестности то, что ожидало впереди. Сзади сопит недовольный друг, а на душе тоска, и злость на весь белый свет, и в первую очередь на самого себя.
Колени и локти давно содраны в кровь и пробивают током при каждом касании. Желание остановиться и умереть, разом прекратив все эти мучения, все чаще посещают покрытую синяками голову, и только упрямство двигает Максима вперед, черта характера, за которую частенько, в детстве получал от отца ремня, и которая теперь не дает сдаться.
Не может же этот тоннель длиться бесконечно? Непременно должен где-то быть выход, и хочется верить, что закончится все не где-то в глухом гроте, из которого нет назад другого пути, кроме этого, узкого лаза, рискующего стать склепом.
