- На счет три, резко срываемся, и бежим в их сторону, как можно меньше издавая шума, и одновременно толкаем тварей с обрыва. Думаю, что у нас должно получиться. Если нет, и они не сваляться, то попробуй их на себя отвлечь, а я, со спины хрустальным кинжалом поработаю.
- Идет. – Кивнул Угрюм. – Считай.
- Раз, два, три…
Две тени скользнули из-за камня, и устремились к стоящим над пропастью великанам. Когда до цели оставалось не более пяти шагов, неожиданно, с того места, где оставался незнакомый коротышка, раздался резкий, противный, резанувший по нервам, вопль:
- Берегись! Опасность! – Выскочил из-за камня тот, и замахал руками.
- Урод. – Рявкнули одновременно два друга, и оттолкнувшись прыгнули в атаку на уже оборачивающихся монстров.
Бывают минуты, когда мир замирает, словно его напугали свалившиеся из неоткуда обстоятельства. Когда смерть смотрит тебе в глаза. Когда до последней черты остается всего один миг, время замедляется, почти останавливаясь, но ровно на столько, что бы ты только успел вспомнить прошлое перед концом, и принять неизбежное, или делает это оно для того, что ты бы все же успел найти выход, и начал действовать.
Тело в этот момент, барахтаясь в вязкой субстанции киселя пространства, очень медленно, как в замедленных кадрах нудного кино, не торопясь, выполняет приказы мечущегося в панике разума. Тебе очень хочется скорости, она сейчас так нужна, как никогда, ты напрягаешь до боли мышцы, но ее нет, и это дико раздражает, погружая в панику.
Тебе хочется действий, а они копошатся ленивыми червями в сгустившимся воздухе, еле-еле передвигая непослушные руки и ноги, и только мозг работает, как и прежде, и даже еще быстрее чем прежде, перебирая варианты спасительных действий, но тело отказывается его слушаться.
Максим летел в грудь каменного великана и видел, как тот поднимая руку, раскрывает ему на встречу огромную ладонь, в которой игрок поместится весь, без остатка. Вариантов избежать смертельной ловушки нет. Всего один удар сердца, и каменные пальцы обхватят Гвоздева. Они с легкостью сомкнутся, и или раздавят, переломав кости, и выжав кровь как из губки, или забросят в раскрывающуюся пасть, размером с железнодорожный тоннель. Не известно, что лучше в подобной ситуации, быстрая смерть в прессе каменного кулака, или же на желтых зубах хрюкающего маленьким носом от удовольствия, и посапывающего наслаждением, пережевывающим твое тело, каменного монстра.
Решение приходит мгновенно, но вот как его быстро, как требуют обстоятельства, выполнить, когда движения замедленны? Непослушная рука тянется к поясу, а глаза сморят на приближающиеся пальцы. Неторопливый кинжал покидает ножны, и Максим, в ужасе понимает, что он не успевает. Его схватят раньше, чем он сам атакует.
В отчаянном рывке, разрывая кисель пространства, он выкидывает руку вперед, чувствуя, как боль пытается остановить рвущиеся от натуги мышцы. Удача любит того, кто не сдается. Жало входит в центр ладони монстра, уходя в камень по самую рукоять, поток гранатов драгоценной крови гиганта брызгает в лицо, но Художник, не обращая на это внимание, с усилием тянет кинжал вниз, полосуя лопающуюся плоть.
Рев, похожий на грохот камнепада в пропасть, оглушает Художника, и он выпадает из раскрывшейся ладони к ногам раненного великана, но тут же вскакивает. Практически ничего не соображая, на одних только рефлексах, Максим бьет острым хрусталем в ступню твари, и тут же бросается к другому великану, в сжатом кулаке которого, уже синеет и задыхается друг.
Прыжок, выверенный, режущий удар, и нога гиганта с располосованной от колена до пятки раной подгибается, каменный монстр, взревев, спотыкается и падает, так и не выпустив из руки уже практически мертвого друга.
Волна, как от взрыва авиабомбы, сотрясает землю, сбивая с ног Максима, но он мгновенно вскакивает, и бросается перекатом в сторону, так как в него уже летит кулак первого, пришедшего в себя, хромающего, и озверевшего великана, решившего немедленно уничтожить козявку осмелившуюся его больно укусить.
Кулак, не попавший в цель, выбивает каменную крошку, шрапнелью бьющую Гвоздеву в спину. Рвет и одежду, и кожу, оставляя кровоточащие, неглубокие ссадины, но тот не обращает на это никакого внимания. Совсем рядом умирает друг, и он просто обязан его спасти.
Художник прыгает и падая, втыкает нож в запястье монстра. Тут же вырывает жало вместе с фонтаном гранатовой крови, и вновь вонзает, пытаясь перерезать каменные жилы. Он бьет с остервенением в разные места, полосуя гранитную кожу, превращая ее в мелкое крошево, и наконец добивается результата.
Ладонь раскрывается, и Угрюм выкатывается из нее. Падает на колени, и пытается вдохнуть полной грудью, но вместо этого поток рвоты вырывается из горла.
Но Художник всего этого не видит, так как уже два великана пытаются его уничтожить, выбрав единственной, достойной внимания целью.
