- Первый план хорош, но у него есть недостаток. За нами обязательно увяжется погоня, а не зная местности, и имея в виду предательство Ойки, который тут каждую тропинку знает, скорее всего нас очень быстро вычислят и поймают, тут бы не помешал мотоцикл, на нем шанс оторваться во много раз возрастает, но двухколесный друг у нас во втором плане, - в свою очередь задумался Угрюм, - что же касается этого самого второго плана, то в свете последней информации он вообще безумен. Твое везение братан пока и не думает ложиться спать, может отправишь его не на долго на покой, на время побега, - он невесело усмехнулся.
- А если мы объедением два плана? Тень прекрасно доберется до ворот сам, а один из нас, - Максимкивнул Угрюму. — Заведет мотоцикл, а другой вырежет стражу. Когда дорога освободиться мы свалим на колесах?
- Два пункта мне непонятны. — Недоверчиво скосился на друга Игорь. — первый: если мотоцикл не заведется, и второй: как к страже незаметно подобраться? И еще, чуть не забыл. Держи пацан, - он протянул Илье бутерброд.
- А вы? — Оглянулся тот на друзей и сглотнул слюну.
- Мы сытые, недавно обедали, - рассмеялся Игорь. — Ну так какие мысли, братан? — Вновь обернулся он к Художнику.
- По второму наглость поможет, по первому, только на удачу надеяться. — вздохнул Художник.
- С твоей удачей, лучше сразу повесится, - засмеялся Игорь. - Так что заводить драндулет буду я, а вы с Ильей стражу резать пойдете.
- Насмерть? — Тут же побледнел Тень.
- Нет сынок, понарошку. — Посмотрел на него ехидно Игорь. — Ты человека-то когда нибудь убивал?
- Нет. — Еще сильнее побледнел Тень, и губы его дрогнули.
- Как тебя вообще сюда занесло, малец, тебе еще дома конфеты у мамки таскать и наворачивать за обе щеки, пуская сопли. — Угрюм начал заводиться. — Вот что за не пруха такая? Какого черта я ввязался с тобой Художник в эту авантюру. Сидел бы себе в Сытухе, борщ в Едальне трескал и в ус не дул. Угораздило же...
- Остынь! — Рявкнул на него Максим. — Чего разнылся? Раньше надо было думать, а сейчас выбирать не приходится. Отсчитывай минут пять, после нашего ухода и заводи мотоцикл, если не получится, то действуй по обстоятельствам, если мы без шума стражу вырежем, то иди медленно с непринужденным видом, если кипишь начнется, то рви на всех парах, а мы прикроем.
- Ну тогда: «Что бы Полоз сдох», - произнес Угрюм в виде короткой молитвы, и торжественно поцеловал пистолет.
- Не гневи Змея, он и так нас не любит, - рассмеялся над его кривляньями Максим, и махнул рукой. — Все парни, пора, время не на нашей стороне, и в любой момент заявиться по наши души могут, потому медлить не будем.
- Отсчет пошел, - вздохнул Угрюм провожая взглядом уже вышедших на улицу друзей. — Удачи тебе братан, и пацаненка сбереги обязательно, приглянулся он мне, ну а я уж не подведу.
Кирпич покрытия дороги, не приятно потрескивал под ногами, набатом отдаваясь в барабанных перепонках. Казалось, что каждый его шаг слышат все жители этого ненавистного города. Но что-либо другое он придумать не смог. Может было-бы побольше времени, была бы обстановка не такая нервозная, на грани истерики, может и пришло бы что-то другое на ум, более правильное и безопасное, но на данный момент, что имеем, то и имеем. Вот и идет Художник на встречу неизвестности, уповая на удачу, которая в последнее время отказывается ему служить.
Липкое чувство страха забралось в душу, едва он вышел из ворот, сжав грудь скользкими щупальцами, и пытаясь перехватить дыхание. Много раз Максим испытывал это поганое чувство, и знал, что стоит сделать всего несколько шагов, и внутренний стержень безжалостно выкинет вон, это назойливое чувство самосохранения, а рассудок станет холодным, расчетливым. Он станет тем, кем и должен быть —безжалостным к врагам воином.
Тень указал в какую сторону двигаться, и тут же исчез. Хороший парень. Чувствуется что есть в нем основа, стержень, отличающий мужчину от размазни, такой не предаст и не подведет. Видно что боится малец, бледный весь, руки трясутся, но держится. Выйдет из него толк. Он и сейчас где-то рядом. Максим это точно знает.
На лавочке, около одного из домов, сидит черноволосый мужчина в серой, грязной одежде, а рядом с ним лежит кирка. С безучастным видом он провожает пустыми глазами бредущего неторопливо по дороге Художника, и потеряв к нему всяческий интерес, опускает голову, словно засыпает. Видимо это один из рабов, подчиненных воле Строга. Значит не все в этом городе принадлежат «Свидетелям смерти», надо будет это запомнить, может пригодиться. Если освободить жителей от гипноза браслета власти, то можно получить союзников. Злых, от осознания, что их использовали, и жадных до мести. Художник знает как это сделать, им бы только выбраться отсюда.
