— Кто вас нелюдей знает, что вы можете, а чего нет, я тут много чудес видел… — Художник недоверчиво скосился на деда. — Рассказывай. Мы с Тенью послушаем, подумаем, и решим, что делать дальше.
— Ну что же, для того я и нашел вас, что бы рассказать, да на путь истинный наставить, — Глаза Ойки полыхнули огнем, а лицо стало серьезным и покрылось морщинами, как кирзовый сапог складками.
— Пойдете в Губаху в Старую, есть такая локация, из руин поселка шахтерского состоящая, когда-то там уголь добывали. — Начал он рассказ певучим, больше похожим на тон гипнотизера, вводящего пациента в транс, голосом. — Противное место, не люблю там бывать, оно мне о смерти напоминает, о том, что ничего вечного нет, и что когда-то и мне предстоит исчезнуть из мира этого. Ну так вот, — пожевал он губами. — В том месте, среди развалин, проживают змеюки каменные, но только не те, которые нам нужны, там видишь ли, среди руин одни самцы живут, и шкуры их чудодейственными свойствами не обладают, нам же с вами самки нужны, а они дальше в шахте угольной, заброшенной, на свет практически не выползают. Вот их-то кожа как раз то, что нам и надо.
— Подвох в чем? — Скосился На Ойку Художник.
— Нет подвоха, — как-то подобрался и отвел глаза дед.
— Не ври, все рассказывай, хватит с меня неожиданностей. — Рявкнул Максим так, что одновременно вздрогнули и Тень и дед .
— Помеха там есть, а не подвох, но совсем небольшая, — если бы мог, то Ойка непременно бы покраснел. Максим это заметил, а так же понял, что хозяин леса вновь лжет.
— Я просил не врать. — Он приподнялся и навис над нахмурившимся Ойкой.
— Шем-кишке может не дать к шахте пройти, — вздохнул старик. — Он спит обычно, но если бодрствует, то и удавить может.
— Это кто еще такой? — Художник понял что дед наконец-то начал говорить всю правду, и снова сел рядом, приготовившись слушать дальше.
— Змей такой, обитает в той локации, хозяинруин и господин местных тварей. — Вздохнув между тем продолжил рассказ Ойка. — Не хотел вас сразу пугать, вот и умолчал. Он здоровый такой, метров десять долинной, и толстый, двумя руками не обхватишь. Говорит тихо, а слышно далеко. Сволочь редкостной хитрости. Морок навести может, в сон погрузить, если в глаза по неосторожности посмотришь. Убить невозможно. Бессмертным Полоз сделал эту тварь.
— Не может быть, что бы у него не было уязвимых мест. — Нахмурился Художник. — Убыр то же не убиваемый, но если головы лишается, то время убежать и выжить есть.
— Этому голову не снести, — вздохнул Ойка.
Максим задумался. Самое главное, что он понял за все это время об Уйыне, это то, что Полоз никогда не дает невыполнимых заданий, значит способ справиться с Шем-кишке есть. Было бы не плохо, сначала посмотреть на тварь, разведать обстановку в локации, прикинуть возможные пути отхода, и только потом уже думать, да планы строить, но такой поход для него, скорее всего будет последним, и поэтому надо действовать сразу второго шанса не дадут.
— Горгона, — вырвал его из размышлений тихий, неуверенный голос.
— Что? — Не понял Художник.
— Горгона говорю, — покраснел Илья. — Это из мифов древней Греции. Ее Персей с помощью отражения победил. Щит у него был как зеркало, вот он через него и смотрел, а не на прямую в глаза.
— Ну пацан! Ну голова! Ну удивил! — Толкнул Тень в плечо Максим. — Это ты здорово придумал!
— Дурачок, чему радуешься? — Охладил его восторг Ойка. — Поймет змей, что не получается загипнотизировать, и без всяких изысков удавит. Обовьет шею хвостом, и только позвонки хрустнут.
— Удавит? — Вновь задумался художник. — Гипноз… Зеркало… Есть мысль. Можно попробовать. Авантюра конечно, но у меня вся жизнь в этом Уйыне, одна сплошная авантюра. Только вот где это зеркало раздобыть?
— Это то, во что сам себя видеть можешь? — Хитро сощурился дед.
— Да, — кивнул ему Максим. — Оно самое.
— У меня два есть, отдам по два рубина за каждый. — Ойка отвел в сторону глаза. — Ну а чего? Это редкость, таких тут днем с огнем не отыщешь. Дешево отдаю.
— Ну ты и жук. — Задохнулся возмущением Максим. — Это ведь и тебе надо? Мог бы и подарить, ради общего дела.
— Ладно, уговорил… — Вздохнул Ойка. — По рубину за штуку отдам, и не благодари. На что только не пойдешь, ради хороших игроков. Давай сюда камешки, и готовь свой волшебный кинжал, охота предстоит трудная.
— А вот ни камешков, ни кинжала у меня нет, все в Бурге осталось. — Выругался разочарованный Максим. — Ну что за судьба такая! Подлюга!
Илья стоял на опушке леса, рассматривая городские ворота. Ему было страшно. Страшно так, что ватные ноги, предательски подгибаясь, не желали делать первый шаг, а зубы не стучали только потому, что он до боли сжал скулы. Он ведь совсем не герой. Он простой молодой человек, как и все избалованный ленью цивилизации, недавно закончивший школу, и строящий вместе с мамой дальнейшие планы его шахматной карьеры.
