Во всем этом только один светлый момент. Твари не отличаются сообразительностью и будут преследовать врага, который нашумел, который попал в их поле зрения, а Максиму этого и надо было, он уведет их подальше, выиграет время, а потом попробует оторваться. Лес он не знал, но где находится лаз в пещеры сихиртя, Ойка описал ему подробно. Заблудится не должен.
Он разозлил их еще больше, стреляя по более уязвимым глазам, оставив многих окривевшими. Пора бежать, иначе будет поздно. Прятавшиеся до этого солдаты Строга, под прикрытием тварей повылазили из убежищ и тоже бросились в атаку. Если менквы и ореки не опасны, пока не доберутся до ближнего боя, то у людей огнестрельное оружие, и на открытой местности Художник будет прекрасной мишенью. Такого допустить нельзя.
Максим бросился бежать, но только не туда, куданаправились бывшие рабы и Тень, а в другую сторону, по диагонали пересекая расчищенное от зарослей пространство от города до леса.
Бежать было легко. Организм привык к трудностям более суровым, чем какой-то там бег. Едва он заскочил под прикрытие деревьев, Художник остановился и еще произвел несколько выстрелов в сторону преследующего врага. Нельзя, чтобы они его забыли. Надо изредка напоминать о себе.
Он сможет. Он выиграет этот бой и потом уйдет к сихиртя. Похоронит там друга, соберет войско и вернется. Это даже хорошо, что Строг остался жив, он недостоин легкой смерти.
Максим проскрипел от злости зубами, выстрелил еще один раз в наиболее прыткого орека, лишив его глаза, и трусцой припустил в чащу.
Игра в партизана началась.
Два, три выстрела, не обязательно точных, не обязательно в цель, главное, что бы они слышали, главное, что бы они видели, главное, что бы они чувствовали, главное что бы они не забывали.
Выстрелить, пошуметь, а затем бежать дальше. Бежать не спеша, не отрываясь от погони, но так, чтобы стволы деревьев прикрывали спину, ведь за ореками и менквами следуют люди, а у них есть то оружие, которое издали может прервать этот затянувшийся бег Художника. Этого допустить нельзя. Он теперь в ответе за тех, кто ему доверился.
Он обязан выжить, и не потому, что боится смерти, ему давно уже плевать на собственную жизнь, даже поиски жены отодвинуты на второй план, они подождут, сейчас есть дела поважнее. Он обязан выжить для того, что бы отомстить. Отомстить не потому, что на противоположной стороне враг, это как раз не важно. Врагов у Максима было много и раньше, но он не хотел им мести в те времена, он солдат и привык воевать с теми, кто по другую сторону и кто готов убивать, к ним он не испытывал подобных чувств, они просто делали свое дело, как и он делал свое. Они просто выполняли приказ. Здесь же совсем другое.
Те, кто теперь противостоят Художнику в этой локации не могут называться людьми. Это даже не звери. Звери не делают подобного. Это мрази, для которых нет ничего святого в жизни. Твари, мучившие и лишившие жизни его лучшего друга, садисты и извращенцы стирающие разум, превращающие человека в раба и унижающие того, кто уже не может сопротивляться. Они должны ответить за все. Они должны умереть.
Память Угрюма —это боль, страдания и смерть замученных у столба пыток и на раскопках, принесенных в жертву похоти извращенного безнаказанностью разума, взывают к мести. Художник обязан исполнить последнюю волю этих людей. Теперь это стало смыслом его жизни, все другое подождет.
Пуля взорвала кору над головой. Он пригнулся и перекатом ушел за ствол другой березы, сменив позицию. Надо быть внимательнее, не время сейчас для размышлений, нельзя отвлекаться, он слишком близко подпустил врага, и по этому немедленно следует сделать рывок и выйти из-под обстрела. Еще не время умирать, у него много дел.
Впереди горная гряда перекрывающая выход из локации, ее уже видно, а справа, немного дальше, не очень широкая, но глубокая и быстрая река, и только в одном месте через поток, перекинуто бревно.
Ойка подробно описал всю дорогу к этому месту. Спасибо ему за все. Дед конечно вредный, но правильный. Мост не далеко, а там надо будет перебежать на другой берег и скинуть в воду бревно, подготовленное лесным дедом для отхода, отрезав погоне путь. Для этого даже приготовлена жердина, как рычаг для совершения действия, которое не под силу голым человеческим рукам. Все продумал Ойка, и все подготовил. Когда только успел?
Ну а пока немного пострелять, в сторону врага. Позлить. Менквам с ореками это безразлично, они даже не дрогнут, как бежали, так и будут бежать, а вот люди залягут, вжавшись в землю, им страшно, ведь слава у Художника жуткая. Он не промахивается. Он несет смерть.
Вот только Максим и не думал прицеливаться, он припугнул короткой очередью «Свидетелей смерти», выскочил из укрытия и бросился наутек, петляя как заяц, между стволов деревьев.
