Боже мой, это из-за меня он бросил все. И Кирилл в этот момент попал под удар врага. От чувства вины разговаривать перехотелось. Тео тоже молчал.
Так мы и доехали до небольшой автозаправочной станции. Там Тео достал из багажника пакет с готовым обедом в коробке из «кораблика», очевидно заказанного вчера. Холодная пицца – не самое вкусное блюдо, но мне есть вообще не хотелось, так что всю «прелесть» сухого открытого пирога с начинкой Тео оценивал сам, еще и на ходу управляя машиной после заправки.
Я задала вопрос, мучивший меня со вчерашнего вечера:
– Тео, ответь, почему ты согласился взять меня на работу? После нашего разговора? – Мое сердце предательски нервно заколотилось в ожидании ответа.
Тео спокойно прожевал.
– У меня сейчас нет свободных бойцов, чтобы выделить кого-то для твоей охраны, а так ты будешь под присмотром.
Его ответ я почему-то ждала с трепетом. Дождалась. Разочарование, постигшее меня, пришлось гасить с помощью здравого смысла… А чего я хотела, сообщив ему, что дети от оборотня для меня неприемлемы?!
Я задохнулась от боли в груди. Действительно, все очень рационально-прагматично с его стороны, и никто не виноват, что я ожидала чего-то такого… нежно-влюбленного. Чувство потери, терзавшее меня с момента нашего разрыва, только усиливалось.
– Даш, поешь, – спокойно предложил он, подвигая коробку мне.
Мне удалось проглотить комок обиды в горле.
– Нет, спасибо… я завтракала…
Судя по лицу, это его не убедило, но Тео настаивать не стал. Я забилась в угол и попыталась уснуть… Чужой Тео в наших теперешних отношениях напоминал обогреватель в холодной комнате, раньше согревавший все вокруг ровным жаром, а теперь скудно выделявший тепло, будто на него надели толстый чехол. Тепло расходится, но очень слабое… и комната начинает быстро вымерзать… Как я…
Закутавшись в шарф, я уснула.
Я до сих пор не мог придумать, как быть дальше.
Даше противно, что я оборотень. И кто ее за это осудит?! Я оказался настолько ей антипатичен, что она не собирается иметь со мной отношений… Никаких! А я, дурак, надеялся, что между нами все решено. От злости хотелось стукнуть по панели кулаком. А почему она решила ехать, мне как раз абсолютно понятно. Это ее обычная жалость к убогим и несчастным. То есть ко мне. Достаточно узнал ее за это время, чтобы ясно понимать это. Хоть рядом побудет, пока не опомнится. Я покачал головой.
Чувства обострились при виде ее спящей. Хотя я избегал смотреть на нее, стараясь игнорировать глупую боль в душе. Сейчас не время разбираться в чувствах – когда кто-то пытается уничтожить клан, мой клан! Надо все помыслы сосредоточить на том, что действительно важно. Хотя что делать с бунтом, я смогу решить только на месте. Завтра утром свяжусь с Ником, подробней узнаю, что там происходит. Эх… Я сжал руку на руле, но вовремя опомнился, когда тот резко затрещал…
Даша спала недолго, но и после ее пробуждения если мы и перебросились друг с другом, то только несколькими короткими фразами.
Ехали уже очень долго, преодолев две трети пути, когда во втором часу ночи, отвлекшись от зимней панорамы за окном и обернувшись ко мне, она уверенно сказала:
– Тео, остановись где-нибудь здесь.
Меня заинтриговал ее тон, но уточнять, что она затеяла, не стал. Столько часов за рулем – я бы с удовольствием прошелся ногами.
Сейчас мы ехали по заснеженной трассе через небольшой лес. Здесь даже висел предупреждающий дорожный знак «Дикие животные» с нарисованным оленем. Я выбрал удобное место с примятым снегом и остановился, выключив мотор. Даша повернулась назад и перетащила цветной пакет к себе на колени. В нем нашелся довольно большой термос и какая-то еда.
– Чай как раз остыл, так что давай поешь… и спать… – нейтрально сказала Даша, вынимая запасы.
– Боишься, что не довезу? – холодно поинтересовался я, пальцем выдвигая для ее удобства полочку для стаканов.
– Боюсь, что, когда доберемся, ты будешь таким уставшим, что не сможешь вести дела, – сухо, но терпеливо ответила Даша, разлив чай по одноразовым стаканам.
Я вежливо улыбнулся:
– Не переживай… Я быстро отдыхаю…
– Вот и отлично, рада, что ты согласен!
Мы в тишине поужинали, молчание между нами усугублялось безмолвием зимнего леса вокруг. Чай в термосе был едва теплым, но пирожки Ксении Александровны не подкачали. Салон машины уже остыл, мне пришлось завести мотор и добавить тепла из печки. Даша сняла свой пуховик, используя его как одеяло, накрылась сверху. К запаху перьев от него я уже привык, и теперь волны куриного аромата долетали до меня куда реже, только если Даша переворачивалась. Мы откинули сиденья назад и под тихое урчание включенной печки уснули.
Я проснулся часа через три. Машина мерно гудела. Пошел редкий снег. Значит, потеплеет скоро, да и «каши» на дороге прибавится, никакие шипы не помогут, если машину поведет. С этой мыслью я окончательно проснулся.
Вокруг еще было темно…
Оказался, не знаю как, у Даши под пуховиком. Так и знал, что, стоит потерять контроль, меня тут же притянет, словно магнитом, и никакие рычаги пониженной передачи под спиной не преграда.
