Валентина Петровна ушла, чтобы через десять минут вернуться с ватными одеялами.
– Дашенька, их надо закутать, чтобы они не тратили последние силы на то, чтобы согреться.
– Хорошо, – проговорила я, приняв стопку в руки.
Валентина Петровна, печально оглядев раненых, вновь ушла.
– Такая участь может постичь любого оборотня. Убийство подстегивает в нас чувство чрезмерной власти. Это опасно. К ощущению собственной вседозволенности быстро привыкаешь, – сурово пояснил молоденький волчонок Андрей, подручный Ника, лопая на кухоньке бутерброды с шоколадной пастой, которую принесли с собой помощники, напросившись на чай. Им самим было лень возиться с бутербродами, и, отыскав запакованную банку в маленьком холодильнике в бухгалтерии, они заявились ко мне.
Ладно, это для меня совсем не трудно – покормить их, тем более они притащили еще один диван для Тео и ловко помогли устроить его на нем. Посуды и прочего в кухоньке не было, бунтовщики зачем-то вынесли все. А Ник и Андрей благоразумно явились со своими чашками и чайником, прихватив их в соседнем кабинете.
Ник во время разговора все больше молчал. Он что-то совсем потух даже по сравнению с тем сдержанным человеком, который вез меня домой. Я устало улыбалась, втайне мечтая хоть ненадолго остаться одной, чтобы прийти в себя. Слишком много всего на меня навалилось в последнее время.
А парнишка разумно и не по возрасту рассудительно продолжал говорить:
– …Жажда крови – тем более у волков!
Мой интерес к оборотням заметно поубавился, и сейчас меня уже совсем не волновало, что и как там у волков. Да, все у них ужасно, особенно если вспомнить, что я видела сегодня. Пусть последние годы и были у них мирными.
По моим ощущениям, за окном должно бы уже стемнеть. Наступающая весна хоть и ненадолго, но прогнала подступающую темень. Оторвавшись от окна, молча кивнула помощникам и ушла в комнату – к Тео и Кевину. Такое ожидание улучшения в их состоянии мучило меня ужасно. С удовольствием заменила бы его на выматывающие хлопоты и беготню в заботах о больных.
Я легчайшими прикосновениями погладила морду волка, к которому до этого как-то не решалась притрагиваться. Тео уснул от снотворного – как умер: настолько тихим было его дыхание. Моя собственная злость превратилась в усталость, но ненадолго.
Ник с Андреем ушли, а я так неподвижно и стояла, уставившись в окно невидящим взглядом, сложив руки на груди. Пока не вспомнила, что в машине остались все мои вещи. Хоть какое-то занятие! Я накинула пуховик, спустилась вниз, игнорируя разводы и тяжелый запах. Машина Тео открылась без проблем. Я захватила свою тяжеленную сумку из багажника, захлопнула его и, заперев машину, убрала ключи в карман.
Возвращаясь, у ступенек неожиданно столкнулась с Ником, который бережно нес на руках молоденькую девушку, прикрытую его толстой курткой. Я остановилась, стараясь не смотреть на ее синяки. Что-то сейчас в Нике появилось такого, словно это не просто знакомая, а очень близкий для него человечек. Ужасные подозрения промелькнули в голове.
Он нехотя притормозил.
– Это Машенька, моя сестренка, та, что позвонила. Она выбралась из особняка, чтобы дозвониться, а ее поймали.
Слезы при виде истерзанного ребенка сами наворачивались на глаза, но я все же нашла в себе силы воскликнуть:
– Боже мой! Я и не думала, что встречу настоящего героя! Мне всегда казалось, что они только в книгах или фильмах, а тут вживую!
Может, это звучало глупо и наивно, но Ник все понял правильно и улыбнулся, и даже у девчушки глазки заблестели. А я продолжала энергично вещать, пристроив сумку к своей ноге.
– Наверно, весь клан теперь тобой гордится! А бабушка с братом больше всех!
Господи, как Валентина Петровна еще кому-то помогала, когда знала, что девочка пропала. Я сразу поняла, что старая доктор – выдающийся человек, но сейчас просто была потрясена. И Ник… Сколько ему пришлось пережить! Злость на уродов, затеявших бунт, разгорелась еще сильнее.
Ник, перехватив сестренку поудобнее, сказал:
– Ладно, я пошел, наши еще не знают, что она нашлась.
– А я вас, ко всему, и задерживаю! Конечно, идите скорее, – засуетилась я, – мне было очень-очень приятно познакомиться с настоящей героиней!
Девчушка слабо, но по-настоящему улыбнулась и доверчиво прижалась к брату.
Я шла наверх, заново переживая ужас тех минут, когда влетела в холл, в ту тишину после боя. Самое мерзкое, эти сволочи все затеяли для того, чтобы показать нехищным, что те – рабы и слишком высоко взлетели! Место им указали! Допоказывались!
На улице смеркалось, а в коридорах пустого здания так никто и не догадался включить свет.
