— Ехай, — приложила руку к глазам тетя Нина, — ехай, чтоб ты уже назад не приехал! От тебя грошей, как с козла молока…
Я подался за дверь. Петя и вправду сидел на подоконнике в конце коридора и тасовал колоду замусоленных карт. Его напарник пересчитывал кучку мелочи.
— Привет! — покосился на меня Петя. — Двадцать копеек есть?
Я достал из кармана монету.
— Держи! — Петя щелчком подбросил ее в воздух.
Парень поймал ее на лету и сказал:
— Еще рубль гони.
— Чего-чего?! — соскочил с подоконника Петя.
— А того! — встал напротив него парень.
Петя размахнулся и стукнул его по уху. Парень ответил тычком в зубы. Они вцепились друг в друга и покатились по полу. Когда они вскочили на ноги, у обоих лица были в крови. Брат снова коршуном налетел на врага — и тот не выдержал, бросился наутек вниз по лестнице.
— Рубашку порвал, гад… — сказал, тяжело дыша, Петя. — Скажи Витьке, чтоб вынес иголку с ниткой, а я соберу копейки…
Он стал ползать на коленях по полу, я побежал к Витьке. Тот, ни слова не говоря, достал из тумбочки иголку с белой ниткой, и мы пошли к Пете.
— Мать не знает? — спросил он нас.
Витька помотал головой.
Петя сноровисто зашил крупными стежками рубашку.
— Заметно? — повернулся он ко мне.
— Не очень… — сказал я.
— Ладно, сойдет. В Кошкин дом со мной пойдешь?
Кошкиным домом называлось женское общежитие, стоящее рядом с Кильдымом.
— Я с дядей Колей на рыбу…
— Не дорос еще? — ухмыльнулся Петя, звеня в кармане мелочью. — Айда в ларек за вином.
— Не, я тут…
Петя, посвистывая, поскакал вниз по лестнице, мы с Витькой пошли домой.
Тетя Нина накрывала на стол, дядя Коля собирался в магазин за бутылкой.
— Значит, завтра на рыбу? — посмотрел он на меня. — Вчера канистру бензина за гаражами нашел. Как знал, что пригодится.
— Нашел! — передразнила его тетя Нина. — Украл где-то — так и скажи.
— А ты меня поймала? Шурик, ты баб не слухай, встаем завтра и едам.
— Лида, ты чуешь? — повернулась тетя Нина к маме. — Мопед себе купил! У детей ни пальто, ни ботинок, а этот на мопеде разъезжает! Выгоню завтра, и нехай едет, куда хочет…
Дядя Коля исчез за дверью
— Сходи на кухню за сковородкой, — сказала тетя Нина маме. — На плите возле двери, там покажут.
— Ой, я лучше помогу на стол накрыть… — испугалась мама.
— Деликатная, как панская моська, — пожала плечами тетя.
За обедом тетя Нина рассказывала маме про родню, дядя Коля разливал по рюмкам.
— Слухай, — посмотрел он на пустую бутылку, — а поехали на рыбу прямо сейчас!
— Поехали! — подскочил я.
Мы выбрались из-за стола.
— Куда? — повернула в нашу сторону голову тетя Нина, но мы уже были за дверью.
Из одного из сарайчиков, тесно лепившихся за Кильдымом, дядя Коля вывел мопед с привязанным к раме толстым пуком бамбуковых колен и принялся заводить мотор. Тот чихал, но не заводился.
— Сейчас разгонимся — и заведется, — успокоил он меня.
Я кивнул головой.
Дядя пробежал десяток метров с мопедом, тот выстрелил, затрещал, и мне показалось, что слышно его не только в Костюковке, но и в Вишенском.
— Садись! — дядин плащ едва не доставал до земли, из-под него хвостом торчали удилища.
Я влез на багажник, к которому было прикреплено самодельное сиденье, уцепился за плащ, и мы поехали. Мопед ревел, как самолет, у меня сразу заложило уши.
Через полчаса мы свернули с асфальта и затряслись по проселочной дороге. Мопед пару раз шел юзом, но дядя Коля, отталкиваясь ногами, удерживал его от падения.
Наконец мы остановились.
— Вот тут один карьер, — как сквозь вату донеслось до меня, — а там второй. Сейчас мопед в кустах спрячу.
Я прошелся на негнущихся ногах.
— Что озираешься, как сова белым днем? — вылез из кустов дядя Коля. — Пошли за мной.
Мы продрались сквозь кусты и остановились на обрывистом берегу.
— Ну, бляха-муха! — швырнул кепку себе под ноги дядя Коля. — Карьеры высохли!
Карьер перед нами лежал тихий, глубокий, на дне его плавал легкий туман, кое-где блестела вода. Я поежился — и замер. В грязи что-то шевелилось.
— Это что, лягушки? — показал я рукой.
Дядя Коля присел, опершись руками на колени, и замер.
— Не, Шурик, — шепотом сказал он, присвистывая, — это не зябы. Караси, Шурик, да какие здоровенные!..
Теперь и я увидел, что на дне карьера кишит рыба.
Дядя Коля сиганул в кусты, потрещал в них и вернулся с длинной палкой в руках.
— Давай дно померим…
Он ткнул палкой под обрывом — и та глубоко ушла в грязь. Куда ни тыкал, палка нигде не доставала дна.
— А что в этих карьерах было? — спросил я.
— Торф, Шурик, торф тут брали…
Дядя Коля чуть не заплакал, отшвырнул палку в сторону, скинул плащ и прошелся по нему грязными сапогами.
— У вас мешок есть? — присел я на корточки.
— Мешок? Есть торба, а как же… Зачем она тебе?
— Держите меня за ноги и спускайте вниз головой. Главное — вдвоем не свалиться.
— Ну, Шурик, — хлопнул себя по лбу дядя, — молоток! Настоящий кильдымец. Мы сейчас веревкой к кусту привяжемся — и вперед!
Берег карьера был крутой, будто обрезанный ножом. Дядя Коля, держа меня за ноги, осторожно спустил вниз. В левой руке у меня был мешок, правой я принялся водить по грязи — и тут же нащупал карася.
— Есть!
