«Неожиданно он бросил мне в голову стакан со всем его содержимым. Я отклонился, после чего, крепко его обняв, вывел из кафе. Мы пересекли площадь Виктора Гюго, и через несколько минут Винсент уже лежал в кровати. Он заснул мгновенно и до утра не просыпался»13.
Гоген в своих воспоминаниях описывал события десятилетней давности, о которых уже многое подзабыл. В Арли не было площади Виктора Гюго (Гоген имел в виду площадь Ламартин, возможно, потому, что и Гюго, и Ламартин были литераторами). Кроме того, Гоген ошибся в том, когда написал, что метание стакана в голову произошло «в день драмы». Это случилось днем ранее, в субботу, 22 декабря, скорее всего, в Cafe de l’Alcazar на площади Ламартин, дом 17, потому что это единственное питейное заведение, из которого можно пересечь площадь и дойти до Желтого дома. Гоген продолжает:
«Проснувшись, он спокойным тоном сказал мне: “Мой дорогой Гоген, у меня есть смутное воспоминание о том, что я вчера вечером с вами плохо обошелся”»14.
У Гогена не было никакой уверенности в том, что Винсент будет оставаться в спокойном состоянии. Он сказал ему: «Я тебя с радостью прощаю, но если вчерашняя сцена еще раз повторится и если ты попадешь мне в голову, то я потеряю самоконтроль и задушу тебя. Поэтому позволь мне написать твоему брату и сообщить ему, что я уезжаю»15.
Гоген написал брату Тео утром следующего дня, 23 декабря. Вечером в субботу 22 декабря он написал письмо своему старому другу Эмилю Шуффенекеру, у которого жил в Париже:
«Мой дорогой Шуф,
Ты ждешь меня с распростертыми объятиями, за что я тебе крайне благодарен, но, к сожалению, я пока не приезжаю. Я здесь попал в сложную ситуацию: я должен многим ван Гогу [Тео] и Винсенту, которому нездоровится. У Винсента чудесное сердце, ему нехорошо, он страдает, и я ему нужен. Ты помнишь, что нервы Эдгара По привели к тому, что он после нескольких срывов стал алкоголиком? Когда-нибудь я это все до конца объясню. В любом случае я остаюсь здесь, но то, что уеду, – вопрос уже решенный… Никому ничего об этом не говори, я буду особо признателен за то, что ты и словом не обмолвишься с [Тео] Ван Гогом [обратите внимание],
В этом письме Гоген строит планы возвращения на Мартинику после того, как заработает в Париже деньги. Гоген не думал о коммуне художников в Арле, у него были гораздо более далекие планы. Гоген с письмом Шуффенекеру в кармане прошелся по освещенным газовыми горелками улицам до железнодорожного вокзала, но выяснилось, что он опоздал к отходу последнего в тот день поезда с почтовым вагоном в Париж, который отбывал в 22.00 часа17. Гоген принял решение, обдумал планы и вернулся в дом спать. Его письмо погасили штемпелем Gare d’Arles, 1-23 dec 1888 (вокзал Арля, 23 декабря 1888 года). Это письмо должно было уйти с утренней почтой и в тот же день оказаться в Париже.
В моем состоянии умственной или нервной горячки либо сумасшествия даже и не знаю, как лучше его назвать, мои мысли уплыли за много морей.
Утром 23 декабря 1888 года, когда художники проснулись, погода была опять дождливой, и им предстоял еще один день заключения в Желтом доме, в котором установилось временное перемирие. Гоген не мог оставить больного человека, поэтому решил на некоторое время задержаться в Арле, попридержать язык и стараться поддерживать хрупкое равновесие. К концу того дня Гоген решит уехать из Арля, а Винсент окажется в больнице. О том, что произошло в тот день, существует много версий и велось много споров. С полной очевидностью сказать можно лишь то, что к концу дня рассудок Винсента окончательно помутился.
