— Прости. В следующий раз постараюсь не забыть.
— У меня сегодня был сложный день. Я ни на кого не могу положиться, на работе все приходится делать самому, вокруг меня одни бестолочи. И вот, вернувшись домой, я хочу выпить холодного пива, а его нет.
— Хочешь, я сбегаю куплю? Лавка внизу открыта до восьми.
— Нет, не нужно, выпью что-нибудь другое.
Вечер завершился быстрыми, торопливыми и грубыми объятьями. У меня было ощущение, что ему просто хотелось разрядиться, а еще что он по-прежнему думал о пиве, которое ему не удалось выпить.
Когда я прошу его быть помягче, он заявляет, что я слишком зажата.
Возможно, он прав. Как знать? Некоторые вещи, которых он от меня требует, мне не нравятся, но он уверяет, что все остальные это делают и делают очень неплохо. Малу говорит, что в жизни никогда не надо делать то, что нам не нравится. Но если я не буду делать, я ему разонравлюсь. Таких девушек, как я, пруд пруди, и он неустанно мне об этом напоминает. Я не хочу, чтобы он меня бросил.
Поэтому я иногда себя заставляю.
Моя дикция улучшается день ото дня. Челюсть не была сломана, только гематомы, они постепенно рассасываются, да и призрак трубки в горле в конце концов улетучился.
Ванесса навестила меня. Кажется, ей полегчало оттого, что я жив. И теперь, чем мне лучше, тем быстрее к ней возвращается ее прежний характер. Ее немота, возможно связанная с шоком, который она испытала, когда увидела меня в этом состоянии, а главное — в коме, сменилась привычными пакостными выкрутасами. Эта девчонка, в зависимости от настроения, то слаще розового леденца, то стервознее любой занозы. Золотой середины в ее поведении почти не бывает. Любого, кто к ней не привык, это легко выбьет из колеи, так что могу себе представить, каково с ней Соланж. Я-то знаю, как с ней обращаться. Нельзя поддаваться, ни когда она заноза, ни когда конфетка. Ей нужны ориентиры, правила, строгость. И любовь. Все, чего ей не хватало с такими родителями, как наши. Я стараюсь скомпенсировать, исправить, следуя советам психиатра, к которому нас направили, когда я получил опеку. Это приятная девушка. Молодая, динамичная, увлеченная. В моем вкусе. Но замужем и беременная до зубов. Это мой конек: влюбляться в женщин, которые уже влюблены в другого.
Карин была свободна. Исключение. И она ушла.
Меня как сглазили.
Я заполучил расписание Джульетты. Она сама прикрепила его у кровати. Пришлось отчаянно поторговаться, но в результате она сама отметила свои присутственные дни в маленьком календарике. Это помогает мне продержаться в те смены, где менее приятные медсестры или ужасные санитарки. А бывают и такие. Джульетта всегда держится со мной очень доброжелательно. Она умеет находить нужные слова, те, которые успокаивают и дают силы. Когда с тобой случается нечто подобное, без надежной ветки, за которую можешь уцепиться, тебя начинают затягивать зыбучие пески. Тебя ничто не держит. Всего одна ниточка. Она тоже кажется тонкой, но в любом случае надежней, чем я сам. Это я, кто должен защищать граждан от огня, несчастных случаев, падения в горную пропасть и осиных гнезд, — я цепляюсь за маленькую милую медсестру, чтобы она меня защитила. Мир навыворот.
Надоело.
