Ваше письмо меня удивило. Вы правы, мы не часто получаем письма от пациентов. Кажется, со мной такое в первый раз.
Хотя бы поэтому вы не такой пациент, как все прочие, — кажется, для вас это важно. И остальное тоже. Как я вам уже говорила, обычно я не обнимаю пациентов, чтобы их утешить. Но ваша история тронула меня: и ваш несчастный случай, и падение с восьмого этажа, ваше положение и ситуация Ванессы.
Мне и так всегда казалось, что жизнь несправедлива, но вы с сестренкой просто бьете все рекорды. Ну и как тут остаться безразличной?
Не думайте, то, что я к вам испытываю, — не жалость, абсолютно нет. Но у меня есть сердце, и вы его тронули. Должна признаться, что я не часто переживаю, когда пациент покидает наше отделение, но что до вас — я спрашивала себя, каким станет ваше будущее, и для меня было бы странно позволить жизни просто идти своим чередом, не получая никаких известий ни от вас, ни от Ванессы. Как у нее дела?
А вы? Как дела у вас? Я не слишком тревожусь: мне редко приходилось видеть, чтобы кто-то так решительно вцепился в жизнь. Но все равно расскажите, иногда внешние признаки обманчивы.
А что вы хотите знать обо мне?
Обнимаю вас. (Устраивает эта формула вежливости?)
P. S. На обратной стороне конверта вы найдете мой личный адрес, потому что в скором времени я сменю отделение, и ваш возможный ответ рискует затеряться в коридорах больницы или, еще того хуже, попасть в руки другой медсестры, можете себе представить?»
Вот…
Поразительно, насколько эффективен иногда заживляющий бальзам.
Я на мгновение прикрываю глаза, подставляя лицо солнцу, которое приятно греет кожу. Все, что глубже, согрето ее письмом.
Мари-Луиза и Жан выпали из времени. Конечно, дни по-прежнему размечены самим заведением — завтраки, обеды и ужины по расписанию, как и визиты врачей, — а еще природными циклами, поскольку солнце встает и заходит, но в остальном они больше не принадлежат этому миру. Они пользуются каждым мгновением, как если бы оно было последним. В их возрасте уже слышен звук погребального колокола. И они осознают его неотвратимое приближение.
— Есть какие-нибудь новости о Ромео?
— Да. Он трудится изо всех сил в реабилитационном центре. Зная его, ручаюсь, что он опять станет пожарным. Он по-другому не может.
— Правда?
— Правда! Он с характером. Должен же я был хоть что-то ему передать.
— Я тоже с характером, но внучке я его не передала.
— Как ты можешь знать?
— Ее приятель полностью ее подмял. Этот человек мне не нравится.
— Во всяком случае, свою работу она делает хорошо, и Ромео было грустно покидать больницу.
— Она всегда принимает близко к сердцу чужие страдания и искренне старается поддержать тех, кто в этом нуждается.
— Как и ты. Видишь, это ты ей передала. Не могла же ты передать ей все.
— А я кого поддерживаю?
— Ты поддержала меня, когда я получил дурное известие о Ромео.
— И с тех пор мы не расставались. Можно подумать, так и было задумано.
— Если бы не слезы у меня на глазах в тот вечер, ты бы на меня и внимания не обратила.
— Я люблю мужчин, которые не боятся показать собственную уязвимость. Это значит, что в глубине души они сильны.
— Не все так на это смотрят.
— Каждый видит то, что хочет. Скажем им про нас?
— Ты шутишь?.. Они достаточно большие, чтобы самим все понять. Однажды так и случится. Кстати, меня заводит тайна наших отношений.
— А я готова кричать о них всему свету, так я счастлива.
Мари-Луиза приникла к шее своего возлюбленного, поглаживая его щеку. Она говорит себе, что пусть до сих пор жизнь была не особенно щедра к ней, зато под конец приготовила чудесный подарок. Потому что знает, что конец они встретят вместе — именно с ним, что бы ни случилось.
Что бы ни случилось.
