Через четверть часа мы оказываемся у озера Де-ла-Каз. Здесь мы и поставим палатку попозже вечером. Очень тихое местечко, в небольшой ложбине у подножья Дан д’Ош. Я поднимаю голову и вижу Ворота Оша — первый этап нашего маршрута, здесь уже довольно высоко. Но я не отступлю, я хочу увидеть их вблизи, а по дороге — Монблан, и еще Монтрё[35] по ту сторону. Я хочу увидеть козерогов и необъятность Швейцарских Альп, хочу увидеть камни и крохотные горные цветы, услышать, как звенят крики птиц в необъятной тишине. Поджидать животных, бродящих вокруг, со странным чувством — словно я и самозванка, и почетный гость.
Я был уверен, что не найду ее.
Я это чувствовал. Знал.
В конце концов, она же не ждет меня, а может, и не хочет видеть. Она живет своей жизнью с друзьями детства.
А я-то что здесь делаю?
Звоню Ванессе. Срочно требуется ее дезинтегратор сомнений.
— Ты останешься и отыщешь ее!
— Она где-то в горах, и я не знаю, где.
— Тогда жди ее!
— А сколько времени ждать-то?
— Да сколько нужно! Не зря ж ты все это затеял. Ступай в гостиницу и возвращайся завтра!
— А если я опять ее упущу?
— Тогда оставайся у ее подруги, должны ж они рано или поздно вернуться. Придется тебе поспать на коврике!
Ладно. Дезинтегратор у моей сестренки мощный. Коврик мне никогда не пришел бы в голову.
Сначала я все-таки решил расспросить соседей, вдруг кто-то видел, как они уходили, но народу вокруг было немного. Одна старая дама заметила, как машина Бабетты спускалась вниз, в деревню. Ей кажется, что в машине было двое, но на этом все. Не сильно я продвинулся. У меня такое ощущение, что я вор, который бродит вокруг дома в поисках, где бы пристроиться на ночлег.
В результате я паркую свою машину у дверей гаража и решаю расположиться на заднем сидении. В багажнике я всегда вожу с собой спальный мешок. Сложенное махровое полотенце заменит подушку, чтобы не слишком царапаться о жесткую обивку двери. Высплюсь я плохо, но что еще остается? Ванесса права, не отправляться же мне обратно теперь, когда я знаю, что она неподалеку и обязательно вернется сюда. И Малу оказалась права. Я должен позвонить ей, сказать, что интуиция ее не подвела.
— Малу?
— Ну?
— Ну, никто не покусится на вашу маленькую ручку от Шанель.
— Я была уверена. Как она?
— Не знаю, я ее еще не отыскал. Всякий раз чуть-чуть мимо. Но я знаю, где она, только тут ее нет.
— А вы где?
— У Бабетты. Но дом пустой. Я подожду.
— Обязательно скажите ей, как я ее люблю.
— Скажу. Спасибо, Малу. Я здесь благодаря вам.
— Основную работу вы проделали сами.
Я нахожу внешнюю розетку и ставлю заряжаться телефон, он уже на последнем издыхании. А Джульетта? Я не очень понимаю, как она держится. Ведь она всего два дня лежала под капельницей после выкидыша. Чтобы вот так отправиться в горы, она должна черпать энергию из внутренних резервов. Мне уже случалось откачивать людей[36], которые переоценили свои силы — на соревнованиях по ходьбе или марафоне. Надеюсь, ей мои услуги не понадобятся.
Последний шаг, когда ступишь на вершину, всегда действует успокаивающе. Потому что с противоположной стороны обычно начинается спуск. Пришлось помучиться, но вот она, ваша награда — и открывшийся вид, и гордость: вы здесь, а значит вам удалось.
И мне удалось. Мы не достигли высшей цели, но и эти Ворота Оша расположены достаточно высоко. Учитывая мое состояние, с моей стороны было безумием пойти на такой риск, но что я теряю, кроме моей матки, которая опасно разболталась? Я сама потерялась за эти годы. Теперь мне остается одно: отыскать себя. Кое-какие обрывки нашлись в лодке, другие должны валяться где-то здесь.
Мы устраиваем небольшой привал, и Бабетта достает бутыль с водой. Я объясняю, что мне нужен укромный уголок, и она тут же все понимает.
Сколько еще времени я буду так кровоточить?
Багровое время разрыва.
Я грустно улыбаюсь, возвращаясь к Бабетте, но она не дает и минуты на меланхолию — мы сразу же трогаемся в путь. Нам предстоит пройти через небольшое округлое плато на склоне ущелья, чтобы перебраться на другую сторону. Если я верно припоминаю, в центре плато открывается вид на Монблан. Я внимательно гляжу под ноги, потому что здесь сплошные камни, а если я оступлюсь, то покачусь прямо вниз.
Бабетта остановилась и ждет меня с фотоаппаратом в руке.
Она там, очень далеко и совсем близко — самая высокая вершина Европы. Благодаря оптической иллюзии такое ощущение, что я почти на той же высоте, что и эта огромная белая гора. Присаживаюсь на выступ скалы и смотрю на нее. Царица вершин, дай мне немного своего покоя, научи противостоять жестоким ветрам, не поддаваться им, крепче пустить корни и больше не сбиваться с пути.
Бабетта уже зашагала дальше. Мне кажется, она побаивается ночи. Учитывая обстоятельства, трудно сказать, хватит ли у меня сил. Она не уверена, что я выдержу нужный темп, чтобы оказаться в шале до наступления сумерек. Я следую за ней по тропе, усеянной большими камнями, которые порой едва держатся.
