Я попробовала ногой ступеньку. Если начну спускаться, а лестница исчезнет… Нет, нельзя бояться таких мелочей. Все будет хорошо. Антона бесил мой непробиваемый оптимизм, но сейчас пора почувствовать его еще разок. Я взялась за перила и спустилась по винтовой лестнице с гордо поднятой головой, не торопясь, чтобы Гудвин понял: я его не боюсь. Хотя я очень, очень боюсь – и его, и загреметь всеми костями на пол. Перила под рукой были успокаивающе настоящими: гладкость черной краски на металле, твердые крупинки там, где краска лежала неровно. Когда я шагнула на пол, лестница растаяла, оставив в воздухе крупинки сияющей голубой пыльцы. Потом погасли и они. Отец встал со ступенек. Сделал шаг мне навстречу через холл. Я сделала шаг назад.
– Ты украл у меня город.
– Не драматизируй, ты сама разрешила мне в него войти. И ты была ребенком, Таня. Думаешь, смогла бы использовать все возможности этого мира? Поиграла бы и бросила.
Я выдавила смешок:
– Извинений не будет, да? Может, хотя бы за то, что оставил меня истекать кровью и дверь закрыл?
– Хватит делать из меня злодея. Я просто не заметил, что ты сильно порезалась. Ты не плакала, а обычно орала от любого ушиба. У меня был тяжелый день, я не разобрался. Как ты помнишь, потом я все-таки пришел к тебе, тогда и увидел дверь. Я понимаю, тебе хочется лелеять свои детские обиды. – Гудвин примирительно поднял руки. – Да, я один раз толкнул тебя сильнее, чем следовало. Но в остальном у тебя было совершенно обычное, счастливое детство. Этого ты не помнишь, да?
Он мог бы вешать эту лапшу мне на уши, и я бы поверила, если бы только что не побывала в шкуре девочки, которой была когда-то. Она была тихой, испуганной и робкой, и мне было жаль ее до слез. Я поняла, что надо сменить тему, пока ярость не вскипела во мне в полную силу. Мои двери уже разнесли Юсуповский дворец – не хочется лишиться еще и здания Стражи.
– Ты обещал ответить на вопрос, – хрипло произнесла я. – «Гудвин знает все» – это легенда, так? Ты сам же ее и запустил, ничего сверхъестественного ты не знаешь.
Отец заколебался, но, похоже, решил ответить честно.
– Да. Это мой бизнес-слоган, чтобы Стража и остальные были в тонусе. Я подумал, раз уж назвался именем волшебника, почему бы не придать себе немного таинственности? На самом деле, чтобы знать то, что я знаю, достаточно наблюдательности и здравого смысла. У нас с тобой их в избытке, а у остальных людей кот наплакал.
Как вы судно назовете, так оно и поплывет. Взяв имя Гудвина, невозможно не стать мошенником, да? И посмотрите-ка – пытается такими дешевыми приемчиками склонить меня на свою сторону. Внутри меня опять начала расти ледяная волна гнева, и я с трудом ее подавила.
– За дверьми – реальный мир, – сказала я. – Никто, кроме нас, не может пройти через них, потому что мы единственные, кто существует в одном экземпляре.
– Бинго. – Отец щелкнул пальцами. – Молодец. Ты как-то ухитрилась создать полную копию города – со всеми, кто на тот момент в нем был. Ты не скопировала только четырех людей: себя, родителей и сестру. Думаю, твоя мать и Ева тоже смогли бы ходить через двери туда-сюда. Мне кажется, ты задумывала эту способность как подарок, чтобы ты смогла пригласить нас сюда. Первое время я был потрясен твоей силой, всем, что ты ухитрилась создать неосознанно, в секунду, просто силой своих желаний, но за пятнадцать лет привык к этой мысли.
Отец говорил медленно, будто нарочно тянул время, чтобы понять, как добраться до меня, преодолеть холл, который нас разделяет. Я видела: разок его рука слабо дернулась к карману. Снежинка точно там, и он хочет застать меня врасплох, отвлечь, чтобы приблизиться. Я сделала пару шагов назад, увеличивая расстояние между нами. Если он в настроении поболтать, дам ему такую возможность, чтобы заработать самую дорогую валюту в мире.
– Что произошло с теми, кого ты выбросил за дверь?
– Строго говоря, ничего страшного. Когда выталкиваешь местного жителя за дверь, он просто соединяется со своей оригинальной версией. Оригиналу начинают сниться сны о жизни здесь, частенько он становится чуть больше похож на свою местную копию, которая обычно более успешная и счастливая. Копия как бы… встраивается в него. Оригинал через несколько дней забывает обо всем, что здесь было, и просто живет дальше, зачастую чуть лучше, чем раньше. Первое время я много экспериментировал – и с этим тоже.
Экспериментировал с тем, что толкал за призрачный порог людей, которые считали, что умрут, и в целом так оно и было. А близкие здесь и воспринимали их как умерших. Какой же подонок.
