То, что случилось пятнадцать лет назад, в тот вечер… Да, я поранилась, мне было страшно, но нашлось в этих воспоминаниях и кое-что прекрасное. Во дворе был маленький Антон. Я видела его. Видела Вадика, Беллу, Юсуфа, мать Антона, ту самую, о которой столько слышала. И еще – мать Беллы, энергичную седую женщину, которая на моих глазах встала с носилок, а потом еще пятнадцать лет работала в Страже. Двух врачей скорой помощи, мрачного мужчину и круглолицую женщину, я встречала в этом, волшебном мире совсем недавно: выжившие трюкачи, которые пили с нами чай перед тем, как Антон выставил всех из здания Стражи. Парочку старшеклассников, которая в моем воспоминании целовалась на скамейке, – точнее, их выросшую версию – я видела в феврале. Видимо, это Марк и Зоя, стражи Смольнинского района, которых недавно угробили клановцы.
Дар трюкачей получили те, кто был в тот день рядом со мной. Мой детский ум, не умеющий управлять своей силой, создал мир со странными, но вполне логичными законами. Мир, где волшебные предметы могут даровать людям исполнение желаний. Мир, где у некоторых есть суперсилы, как у моей Барби. Кого еще я наделила способностями? Соседей по лестничной площадке, лиц которых не помню? Почему дара трюкача нет у Беллы?
Вопросы оставались, но во всем этом точно была система. Вадик жевал жвачку Love Is – и у него появился дар закрывать двери именно ею. Антон держал в руке снежок – и вот, пожалуйста. У матери Антона из кармана выпали ключи, когда она достала телефон. Мой отец закрыл дверь у меня перед носом – и вот она, его способность. С остальными, видимо, примерно так же: то, как именно трюкачи закрывают волшебные двери, связано с тем, что они делали в тот, первый момент. Интересно, приходилось ли Марку с Зоей целоваться, чтобы дверь закрылась?
И, конечно, Журавлев. Первый трюкач, основатель Стражи, единственный, кто понимал двери. Я четко вспомнила последнее, о чем думала перед тем, как папа застал меня в моем волшебном мире и выставил, чтобы остаться там самому. Я думала, что позвоню в свою любимую передачу и ее ведущий поймет, что со мной случилось. И действительно, понял и помог. Все как обещал.
Насколько мощным был тот всплеск силы, что город и без меня продолжал жить? Как Большой взрыв: импульс невероятной мощности привел в движение что-то огромное, и оно ожило, обретая форму и собственные законы. Видимо, люди – и вселенные – способны на такое только в детстве.
Я неосознанно создала копию Петербурга со всеми жителями, и мой добрый мир заставил их забыть тот вечер и большую часть того, что было до. Пытался защитить их сознание, чтобы они не страдали без интернета и мобильной связи, а еще без своих родственников, которые остались в других городах. Чтобы начали с чистого листа. Звучит довольно пугающе, но я ведь тогда сделала это ненарочно. Да я и представления не имею, как это сделала!
Получается, те же люди есть и где-то в настоящем Петербурге. Живут своей жизнью – и не знают, что у них есть дополнительная версия, порожденная неукротимой силой пятилетки, которой перерезал вену осколок елочной игрушки. Мой отец тогда чуть не уничтожил меня, а теперь ломает созданный мной мир, как злой ребенок. Он испортил своей жадностью место, которое должно было помогать и дарить радость всем внутри его.
Но все же система работает: я на себе ощутила, что в этом мире чувствуешь себя счастливее. Павел Сергеевич на много лет потерял желание свести счеты с жизнью. Я вспомнила неряшливо одетого, болтливого и приставучего Вадика, который всегда гулял один. Его взрослая версия, которую я знала, определенно прошла большой путь. Я невольно улыбнулась. Антон угостил Вадика жвачкой – и с тех пор тот делится жвачкой с ним. От этой мысли тревога чуть разжала на мне тиски.
Я посмотрела вниз. Надо спуститься. Разобраться с Гудвином. Защитить моих прекрасных, хрупких друзей. Что такое пять метров, когда тому, кто тебе очень дорог, нужна твоя помощь.
Под ногами у меня появилась ступенька винтовой черной лесенки с перилами. Потом еще ступенька и еще. Они создавались из ничего, из пустоты – но чему удивляться, если весь этот мир был создан из ничего. Мои желания здесь имели значение – я воспроизвела по памяти лестницу, которую видела в галерее со стеклянным потолком. Лестница доросла до пола и остановилась. Узкая, миниатюрная, как для гномов, хрупких дам – или детей.
