Наступило время хуфтана11. Заканчивал Ибрагимбек намаз всегда одной и той же молитвой: «Да снизойдет милость Аллаха на его высочество эмира нашего Алимхана, да будет он победоносен, меч его остер, путешествия благополучны. Да сгинут враги его, да падет всякий, посягающий на племя его».
«Амин!» «Амин!» – хором повторили за ним его приближенные. – «Амин, я Аллах!».
После молитвы, Ибрагимбек отправил всех своих людей отдыхать, ему хотелось остаться одному и спокойно обдумать новую, пока непонятную для него сложившуюся ситуацию.
Когда за дверью исчез последний джигит, он вздохнул, налил остывшего чаю, поставил перед собой пиалу и задумался. Почему эмир все время ведется на каких-то пришельцев из-за границы, людей, которые понятия не имеют о здешних обычаях, о порядках, установленных на этой земле веками. Да, и Анвар и Селим – профессиональные военные, и эмиру кажется, что они смогут победить красных, обладая знаниями точных военных наук. Но он не учитывает одно обстоятельство – местные не понимают чужеземцев и поэтому не принимают. Здесь почитают его, Ибрагима, люди готовы пасть за него жертвой. А почему? Потому что сам Ибрагим готов защищать свою родину до последнего дыхания. И не важно, что он не получал специального образования. Он знает боевое искусство с детства. Все лакайцы с рождения, не учась, умеют воевать и он уже это доказал не один раз. Потом пришел Анвар и эмир отдал предпочтение его военной славе. Горько и пусто становилось на сердце Ибрагимбека. За внимание эмира он был готов пойти на любые жертвы, но повелитель просто отодвинул его с дороги… и получил поражение.
Теперь еще один «ученый» сюда явился… Да, Ибрагим не учился в институтах, но школой и офицерской академией для него была вся его жизнь…
Пламя масляного фитиля отбрасывало на противоположную стену огромную тень. Почему-то вспомнилось далекое детство, родной дом, когда холодными зимними вечерами на улице делать было нечего и он, будучи совсем маленьким мальчиком, вместе со своими братьями и сестренками, озоровали, греясь у теплого сандала.
Глядя вот на такие тени на стенах, чтобы заставить их двигаться, дети начинали прыгать, бегать, даже стоять на голове, а огромные серые призраки повторяли их движения. Ребятишки громко смеялись от радости, стараясь изобразить какую-нибудь немыслимую фигуру, начинали залезать друг другу на спину, кувыркаться, представлять домашних животных – быка, коня, козу…
Шум поднимался невообразимый. Дети веселились и хохотали от души, а потом вдруг появлялся отец и строго разгонял их расшалившуюся компанию.
Бедные его братишки и сестренки! В разные годы Ибрагим потерял их всех. Опустел их такой шумный и многолюдный дом. Какие-то неведомые болезни забрали у Чакабая всех его детей, а ведь их было двенадцать! Остался один Ибрагим – надежда и опора стареющего отца. Пока Чакабай был жив, Ибрагим ходил в начальную школу, но он мало интересовался уроками и с трудом мог дождаться конца учебного дня. Позже отец отправил сына в медресе, где изучались уже более серьезные науки. Ибрагим какое-то время посещал уроки, но в один прекрасный день заявил, что с него хватит и больше он туда не пойдет. Отец не настаивал.
Хозяйство у Чакабая было большое – множество танапов12 орошаемых земель, несколько сотен лошадей, овец, пара десятков верблюдов, мельница, крупорушка, различные подсобные постройки.
Чакабай редко нанимал работников и батраков, он предпочитал справляться с обширным хозяйством силами своего многочисленного семейства. Поэтому Ибрагиму тоже находилось много дел и он с удовольствием помогал отцу, это было интереснее, чем ходить в школу.
Особенно с детства он любил лошадей. Ездить верхом он научился еще в том нежном возрасте, когда ровесники только учились держаться в седле. Отец подарил ему коня – вороного, с белыми пятнами, черными гривой и хвостом, с которым мальчик не расставался, выгуливал, кормил, водил на водопой.
Чуть повзрослев, Ибрагим со всем жаром своей души окунулся в знаменитую в здешних краях серьезную игру, в которой проверялась сила и мужество джигитов. То было козлодрание, то есть улак.
Ибрагим настолько увлекся, что даже во сне ему мерещились крики разгоряченных азартом джигитов, скачущие и ржущие кони, рев толпы и летящая с помоста в руки игроков тушка козла. Вскоре, несмотря на свой юный возраст, Ибра- гим стал известным в окрестностях чавандозом.
Гордо возвращался он с козлодранья со своей законной добычей, весь в синяках и ссадинах, нередко получив довольно серьезные увечья, но презрительно не обращая на подобную мелочь внимания. Вся семья ужинала мясом добытого на улаке козла.
Отец не любил при всех хвалить сына, – таков был метод воспитания Чакабая, но в душе он им гордился – сын растет не по годам ловким, смелым, не боится никаких трудностей и, как надеялся Чакабай, сможет стать его достойным продолжением.
