— Молчи, Высочество! — сверкнула глазами подруга. — Тебя кто покупать-то просит? Трогай да смотри. Не царское это дело — покупать.
Бутик веял холодом, оттого, наверно, что тут вовсю работали кондиционеры, а может, оттого, что все: от улыбок продавцов до гламурных лиц манекенов, от сверкающих драгоценностями витрин до черных бесстрастных глазков видеокамер под потолком — дышало любезным равнодушием. Пол из какой-то дорогой отделочной плитки голубоватого цвета был скользок и холоден под босыми ногами. Оторопевшие продавцы сначала уставились на двух посетительниц точно так же, как и шофер, с ужасом рассматривая их черные пятки, а потом все же подскочили с разных сторон: просто так в бутик «Этуаль» не заходят, значит, так надо!
Со стороны Ирки оказалась тонкая крашеная блондиночка, а со стороны Людочки — черноглазый мальчик со смешной косичкой сзади. Оба продавца были в черных костюмах, брюках и серых галстуках, только у девицы галстук, как и полагается даме, был небрежно распущен.
— Что вы хотели бы посмотреть? — почти хором сказали эти два ангела райского филиала на земле.
Ирка гордо вскинула голову:
— Все! Начнем с одежды.
Они шествовали по этим залам, как римские патрицианки по анфиладам императорского дворца — спокойно и величаво. Сзади цокотала каблуками девица и топал молодой человек. Странные клиентки их смущали, и даже администратор, седая представительная дама, тревожно вышла в торговый зал, зорко наблюдая за посетительницами: не воровки ли? Одеты вроде прилично, но эти их пятки…
В примерочную они залезли вдвоем, толкаясь. Без совета Ирки Ее Высочество вряд ли могла что-то себе подобрать.
— Вот! — с азартом говорила та, прижимая к груди кучу тряпок. — Вот смотри, я думаю, это пойдет… вот этот голубой топик… Померь! И это вот… Ого, смотри, какое шикарное! Как мое — коктейльное.
Она показывала платье, действительно похожее на то, в котором девушка гуляла по набережной, только покороче и, конечно, стоившее раз в десять дороже. А так — ничего особенного: без бретелек, с открытыми плечами и серебристым декоративным шнурком-пояском.
Перемерив половину секции, они вышли. Продавцы тоскливо переминались с ноги на ногу под строгим присмотром женщины-администратора.
— Будете что-нибудь брать? — нацедив в голос максимум любезности, спросила блондинка.
— Нет. Что-то нам ничего не подходит! — выпалила Людочка, и продавец изменилась в лице.
Далее следовал отдел обуви. Глаза разбегались: разнообразные фасоны, известные марки. Босоножки хищно выгибали спины; каблуки, острые, как иглы, впивались в стеклянные полки витрин; сабо с инкрустациями сверкали, а пуще того сверкали цифры на полочках — со многими нулями. Ирка окинула этот отдел жадным взглядом. Как бы неимоверно ни уставали ее ноги от каблуков, но они все же ей нравились. А Людочка посмотрела довольно равнодушно, ведь обувь давно имела для нее сугубо практическую ценность: защитить ноги от сибирских холодов. А с этой точки зрения идеалом были, конечно, валенки.
— Пожалуй, вот эти… — Ирка прицелилась на босоножки с ярко-желтой и твердой, будто костяной, платформой, с плетением поверху.
Но была остановлена робким возгласом блондинки:
— А следики у вас есть? Э-э, вы же…
Ирка резанула ее гневным взглядом.
— Когда я последний раз была в Париже, — веско сказала она, — то ваши «следики» магазин предоставлял бесплатно!
Тут в бой ринулась тяжелая артиллерия — седовласая администраторша. С улыбкой, тонко лакирующей обыкновенное хамство, она произнесла, выдвинувшись вперед, как бронетранспортер, и сложив руки на груди в защитной позе:
— А вы не в Париже, МИЛОЧКА!
В рафинированной атмосфере бутика запахло нормальным российским скандалом.
Ирка даже не заметила, что Ее Высочество уже стоит у другой витрины — с драгоценностями. Людочка склонилась над ними, а мальчик с косичкой что-то ей объяснял. Голые ступни Людочка привычно заплела в узел, как маленькая девочка у киоска с мороженым.
И в этот момент на сцене появился новый персонаж.
Алехану, а по документам — Алексею Владиленовичу Рождественскому, не исполнилось еще и тридцати лет, а он уже был горький вдовец. Вся его жизнь сложилась совершенно не похоже на жизнь тех сытых и упитанных кабанов от большого бизнеса, с которыми он каждый день общался в офисах, ресторанах и иногда — в саунах.
Алехан должен был умереть уже как минимум три раза. Это был здоровяк с великанскими руками, ногами, огромной головой мыслителя и римским, правильной формы носом. В детстве даже некий профессор из архитектурного института, друг семьи, сравнивал нос Алехана с носом Цезаря.
Однако почти никто из тех, кто ежедневно общался с Алеханом, слушал его грубый, хриплый голос, не знал, что этот верзила и по всему своему внешнему виду просто бык болен гемофилией. Любая случайная царапина отправит его на тот свет быстрее, чем приедет любая «скорая».
